Часовщик - Геннадий Ангелов

Домой я вернулся поздно ночью и завалился спать, не раздеваясь, и не реагируя на вой голодного кота над ухом. Спал крепко, и, проснувшись около десяти часов утра, подумал про Игоря. Надо с ним встретиться. Эта гонка за лидерство, ни к чему не приведёт. Должен остаться один, и кто именно решит случай. Мои силы и умение драться, давали небольшой шанс на победу. Так почему им не воспользоваться?

Приняв душ, налил кофе и угостил кота вкусным завтраком. В знак благодарности, он запрыгнул ко мне на колени и прижался к груди, мурлыча и виляя, как собака хвостом. Закуривая очередную сигарету, покосился на телефон и подумал об Игоре. Наверное, делает новый сюжет, или уже бросил Ютуб? Телефон звякнул и я увидел, что пришло сообщение. Номер был незнаком, сообщение состояло из двух слов; Ты где?

Я набрал ответ, не задумываясь над тем, кто это прислал, и интересуется моей жизнью, и отправил. И почти сразу раздался сигнал, вызова, с этого номера.

— Привет, как дела?

Звонил Игорь, как ни в чём не бывало, даже с некоторой обидой в голосе. Хотя обижаться нужно было мне, и не отвечать на сообщение и звонок.

— Привет, дома, пью кофе, курю, — ответил я, и прислушался. Игорь явно был где-то на улице, потому, что слышались сигналы машин и рёв двигателей.

— Чего звонишь? — задал я вопрос, и усмехнулся, прекрасно зная, что думает Игорь.

— Решил узнать, как ты? Не пострадал?

— Ты бы парней по крепче выбирал. Хлюпики одни.

— Я думал, ты не умеешь драться. Когда научился?

— Я по вечерам посещал китайскую школу кунг-фу. Прости, что не рассказал тебе и не предупредил. Учитель хороший попался. Теперь могу одним пальцем стену пробить. Фильм помнишь, «Не бойся, я с тобой», советский? Так вот, мне именно такой учитель встретился.

— Врёшь ты всё. Это дело рук Часовщика.

Я решил задеть Игоря за живое, и задал вопрос.

— Ты сходи к нему и спроси. За Лилю не вспоминаешь?

— Вспоминаю. Даже снится иногда. Весёлая, жизнерадостная, — ответил он, грустным голосом.

— Значит всё хорошо у неё там, если сны такие видишь.

— Уступи, Макс, мне позарез нужно занять место Часовщика. Разве ты не друг?

— Друг, в прошлом, Игорь. Я бы не послал к своему другу убийц. Не платил деньги, за то, чтобы тебя схватили и держали за городом. Поэтому оставь эту тему.

— Значит один на один?

— Значит один на один. Без помощников, — ответил я, и вздохнул. — Говори, когда и где встретимся?

— Давай в пять часов, на кладбище.

— На каком?

— За городом, новое кладбище, «Белое». Там сейчас немноголюдно, и никто мешать не будет. Умирать не боишься?

— А ты?

— Боюсь, — ответил Игорь. — Я ещё молодой, хочется пожить.

— Тогда не приходи. Займись другими делами, и забудь про Часовщика.

— Не могу. Такой шанс выпадает один раз в жизни.

— Как скажешь, не возражаю, — ответил я, и взял новую сигарету.

— Может дуэль? На пистолетах. Как Пушкин на Чёрной речке?

— Игорь, ты к Пушкину не имеешь никакого отношения, как впрочем, и я. Поэтому не выдумывай ничего, жду.

Я выключил телефон и налил третью чашку кофе. Злости не испытывал к Игорю, абсолютно. Где-то даже понимал, и не хотел, чтобы наша встреча, на кладбище закончилась трагически. Только у меня имелось одно, маленькое преимущество. Это спасение Светланы. Я чувствовал свою вину, и то, что бросил девушку одну, на произвол судьбы. И если проиграю, и не смогу занять место Часовщика, Светлана, потеряет веру в человека. В любовь.

Света — милая, нежная и заботливая. Именно таких женщин, мужчины хотят видеть хозяйками в доме, воспитывающими детей, приводя в восторг своей неиссякаемой сексуальной энергией, позитивным мышлением и здоровым оптимизмом. С маленькими руками, матовой кожей, и огромными глазами, как у Мальвины, из сказки Буратино.

Голос мягкий, с придыханием, от шепота которого, мурашки шли по спине. И когда Света прижималась, не верилось, что она не равнодушна ко мне, испытывает чувства любви и искренней привязанности. И тогда я понимал, что мне по-настоящему повезло, когда я встретил её в автобусе. Потому, что о таких женщинах, мужчина может только мечтать.

Света любила говорить правду, и если она не всем нравилась, то у неё получалось донести её трепетно и мягко, находя при этом подходящие слова. И человек не чувствовал боли или сожалений. Принимая правду за истину, и улыбаясь в ответ. Она могла спрятать свои лучшие качества от всех. Глубоко-глубоко, в домик, как улитка, и закрыться на глухой замок. И в тоже время быть строгой, и не по годам деловой. Но это прибавляло ей шарм, усиливало интерес, как к женщине, непрочитанной книге, которую до конца жизни вряд ли получится прочитать и узнать.

Доставая из холодильника яйца, и колбасу, я включил плиту, поставил сковородку, сделал себе яичницу, и плотно пообедав, решил лечь отдохнуть. Беспокойства внутри не было, и все мысли связанные с Игорем, и нашей встречей, натыкались на стену. Как будто кто-то блокировал и не пускал заглянуть на шаг, два вперёд.

После обеда задремал, и проснулся от того, что замёрз. Окно на кухне оставалось открытым, и в комнате гулял ветер. Кот спал, свернувшись клубком, и что-то недовольно промурлыкал, когда я бережно сдвинул его на край кровати. Одеваясь потеплее, взял перчатки, и вышел из квартиры. До встречи было время, но я решил приехать раньше, на полчаса. Осмотреться на месте, и возможно понять, почему именно Игорь назначил встречу на кладбище, а не в парке, или возле реки.

«Белое» кладбище находилось за Киевом, далеко от жилых массивов, и только несколько лет назад, здесь стали высаживать деревья, и облагораживать территорию. Как люди относятся к своим предкам, такой и уровень цивилизованности в стране. У входа, с правой стороны, высилось трёхэтажное здание, похожее на частную гостиницу, ворота были распахнуты, для всех желающих, и широкая аллея, вела вглубь. Два человека чистили лопатами снег, и не обратили на меня внимания. Имелась парковка для машин, и первые памятники, представляли из себя настоящие произведения искусства. В граните застыли детские лица, изображающие ангелочков, взирающие с грустью и слезами на окружающий мир. Возле них стояли живые цветы, и уже вычищенная от снега плитка. Видно, что сегодня приходили родственники, и убрали. Массивные каменные оградки, ограждали от посторонних вход, указывая насколько дорог, был и остался для родных человек.