МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

Над нашей головой, хлопая на горячем ветру, раскачивались веревки с бельем. Шум молотом бил по барабанным перепонкам, запахи царапали ноздри, а на каждом повороте на нас натыкались местные жители. Улицы и переулки были слишком узки для толп. Следуя указаниям Келсы, я шел впереди, плечом прокладывая нам дорогу среди местных жителей, которые спорили друг с другом, торговались, целовались, хулиганили, воспитывали детей, молились, играли, сплетничали, попрошайничали, проповедовали и делали многое другое.

Если закрыть глаза на разницу в физической форме местных жителей, Шри-Порт выглядел в точности как Базар-на-Деве, если высосать из последнего все деньги.

– Пожертвование, добрый сэр, пожертвование бедному и слепому ребенку прокаженного пьяницы! – из вороха грязных тряпок ко мне протянулась тощая, пурпурная, похожая на когтистую лапу рука.

– Он лжет, – весело сказала Келса. – Он, конечно же, не слепой, и ни один из его родителей не болен проказой. Более того, его мать имеет степень в области стоматологической гигиены, полученную в Университете Шри-Порта, но у них проблемы с выплатой ипотечного кредита за крошечную квартирку. Никакого увеличения стоимости жизни в этом году, да и за последние три года, если на то пошло. Такое им просто не по карману. Кстати, у него проблемы с ЕГО собственной ипотекой. Шагуль здесь попрошайничает после занятий, хотя должен быть дома, сидеть за столом и корпеть над контрольной работой. Та должна быть готова к завтрашнему утру.

Из складок ткани на меня с ненавистью посмотрели выпученные глаза.

– Да постигнет тебя Проклятие Тысячи Богов!

– Иди, пацан, делай уроки, – прорычал я, бросаясь к нему. Он попятился от меня, вскочил на ноги и убежал прочь.

– Вот эта точно бедна, – продолжала Келса, когда мы проходили мимо женщины, одетой в залатанную, но чистую ткань. – У тебя в сумочке есть мелкая серебряная монета. Брось ее в фургон продавца дынь, когда мы будем проходить мимо. Она ее заберет.

Мне не нравится, что кто-то диктует, что мне делать с деньгами, тем более что я и без того потратил уйму налички на нужды Золотого Клада. Кроме того, у меня в руке уже была монета, которую я собирался уронить на пути у голодранки. Я не законченный скупердяй, что бы вы ни слышали обо мне раньше. Я протянул руку через поручень тележки и оставил пожертвование на шершавой дощечке. Я не стал оглядываться, чтобы не смотреть Тананде в глаза. Я и так мог сказать, что она улыбается. Я проклял все волшебные сокровища и всех троллей впридачу.

– Это оно! – объявила Келса, когда мы протиснулись сквозь толпу местных жителей на очередную убогую городскую площадь. Здешние здания были такие же ветхие, как и везде, но люди на ней в целом улыбались. Многие из них сидели на корточках в грязи перед низкой, более или менее побеленной постройкой с большими дырами в стенах и дырявой розовой занавеской вместо двери. – Это то самое место.

– Ты мог бы купить весь этот дом за один девский пятак, – сказала Тананда, тихонько присвистнув.

– Неужели Кошелек здесь? – недоверчиво прошептала Калипса. – Источник неиссякаемого богатства, и в этой лачуге?

– Это мы и намерены выяснить, – ответил я. – Либо тот, у кого он есть, не знает, как им пользоваться, либо это подделка. Мы должны это проверить.

Тананда схватила меня за руку:

– Ааз, если это их единственный источник дохода, мы не можем просто войти туда и забрать его у них. Ты только посмотри, в каком состоянии этот город!

– Я приму решение, когда сам увижу его. Идем.

Мы уже начали переходить через площадь, когда из белоснежного здания выскочили жабы. Три самые крупные особи встали у нас на пути. Их макушки были примерно на уровне моей ключицы.

– Кто, по-твоему, ты такой? Мы были здесь первыми! Подожди своей очереди!

– Да кем ВЫ себя возомнили? – потребовал я. – Я миролюбивый чувак, так что убирайтесь с моего пути, пока я не втоптал вас в грязь!

– Пожалуйста, успокойтесь, – произнес из дверного проема тихий музыкальный голос. – Никаких драк! Это обитель мира. Ранити, как же ты груб! Разве не видишь, что это гости? Мы рады всем, кто сюда приходит.

Толпа, у которой явно чесались руки хорошенько подраться, вновь устроилась на корточках, ворча себе под нос. Обладательница голоса вышла вперед и взяла меня за руку. Невысокого роста, морщинистая старая жаба, замотанная в латаную-перелатаную ткань и с вуалью на лице. Красоты в ней не было никакой – донельзя широкий рот и плоский нос, но в ее выпученных глазах горел теплый огонек. Я был впечатлен, вопреки своим принципам наплевательства на всех и вся.

– Входите, входите, – сказала она. – Я сестра Хайлида, настоятельница миссии Тоа Ддхол. Добро пожаловать, добро пожаловать! – Она жестом предложила нам войти.

Внутри было не меньше всяческих руин, чем снаружи, но здесь они нашли себе лучшее применение. Два кирпича подпирали вазу со сломанной ножкой. Алтарь на одном конце был сложен из обломков резного мрамора, по-видимому, останков различных храмов, и каждый давал представление о декоративных деталях.

– Фу, ну и вонь! Не иначе как они жгут коровьи лепешки, – шепнула Калипса.

– Я думаю, это еда, – прошептала в ответ Тананда.

– Напоминает мне мою родную кухню, – сказал я. От этого запаха у меня заурчало в животе.

Пара тощих жаб в набедренных повязках поспешили расстелить на утрамбованном земляном полу несколько соломенных циновок, чтобы мы могли на них сесть.

– Могу я предложить вам прохладную воду и полотенце, чтобы вы могли вымыть руки? – спросила сестра Хайлида. К нам тотчас подбежали жабы с треснувшим кувшином и разномастными глиняными чашками. Я взял свою обеими руками, остро осознавая, что на коврике рядом со мной в сделанном на заказ футляре лежит магический кубок из чистого золота, инкрустированный драгоценными камнями.

Жабы сели на корточках у дальней стены, а сестра Хайлида присела вместе с нами. Я услышал любопытный шепот и хихиканье и понял, что в дверь и сквозь дыры в стене на нас смотрят зеваки.

– Это приватное дело, – сказал я.

– Вы обнаружите, что приватность здесь редкая вещь, – сказала Хайлида. – Но мы, возможно, попытаемся ее найти. – Она с легкой улыбкой взмахом руки отогнала подслушивающих. Зеваки за стеной отступили на несколько футов. Я надеялся, что у них не такой острый слух, как у извергов.

Она взглянула на меч, наполовину вытащенный из ножен, лежавший на коленях Калипсы.

– Здесь он тебе не понадобится. Но какое же красивое оружие!

Извергов обычно заботит такая вещь, как «смущение от богатства». Лично мне до фонаря, у кого что есть. Если я положил глаз на что-то, что принадлежит кому-то другому, рано или поздно я найду способ эту вещицу заполучить. Но весь этот город, судя по всему, был жутко бедным, и вот наша компания нагрянула сюда, имея достаточно средств, чтобы скупить на корню все это место, вместе с правом на добычу полезных ископаемых и все такое прочее, в поисках, вероятно, единственной оставшейся ценности. Чувствуя себя мерзкой крысой, я прочистил горло.