Дунайские волны - Александр Харников

В городе дымились развалины домов, где-то трезвонили колокола, и время от времени слышались выстрелы. По настоянию командира наших морпехов старшего лейтенанта Осипова мне пришлось надеть бронежилет.

– Товарищ адмирал, – сказал он, – понимаю, что мундир был бы более подходящим для официального визита, но зачем рисковать? Хрен его знает – выползет какой-нибудь вконец одуревший британец, из тех, кто был на батареях, и пальнет в вас из пистолета или штуцера. А береженого и Бог бережет.

Я вздохнул и напялил на себя броник. Первое впечатление – непривычно и неудобно. А нашим морпехам – хоть бы хны, они словно и не чувствуют эту тяжесть на своих спинах и боках.

На пристани царила обычная в таких случаях неразбериха. Моряки помогали датчанам тушить пожары. Кого-то несли на носилках, чтобы отправить на «Смольный», где сейчас трудились все наши медики, оказывая помощь раненым датчанам и пленным. При этом наши морпехи внимательно следили, чтобы местные жители не линчевали французов и британцев. Желающих отплатить ночным разбойникам – а иначе их не назовешь – за смерть, горе и разрушения, было немало.

Зато наших морпехов и моряков датчане готовы были носить на руках. «Hurra for Russerne!» («Да здравствуют русские!») – кричали они. Мужчины и женщины тянулись к нашим ребятам, хлопали их по плечам, совали им в руки горячие пончики, печенье, жареную рыбу. Датские моряки предлагали морпехам закурить душистого табака, протягивали им свои кисеты и трубки. Словом – «мир, дружба, жвачка»!

Приятно, черт возьми! Не хватало лишь нашего дипломата… И тут я краем глаза увидел, как ко мне сквозь толпу протискивается мужчина в расшитой золотыми позументами одежде. Кто это, интересно? Нет, не барон. Тому около шестидесяти, а этому никак не более сорока.

– Ваше превосходительство, – с трудом отдышавшись после быстрой ходьбы произнес незнакомец, – господин барон плохо себя чувствует и потому попросил меня проводить вас к нему. Позвольте представиться – коллежский асессор, советник и кавалер Михаил Добужинский.

Я чуть было не спросил, не родственник ли он известного художника Мстислава Добужинского, но вовремя вспомнил, что тот появится на свет лишь через двадцать лет.

Козырнув дипломату, я попросил проводить меня к российскому посольству, а по дороге ввести в курс здешних дел. Добужинский кивнул и повел меня по узеньким улицам старого города. Он сообщил о том, что появление англо-французской эскадры у стен Копенгагена стало для него и барона Унгерн-Штернберга полной неожиданностью.

– О вас нам вовремя сообщили по вашей, как ее вы называете, радиостанции. Очень полезная, между прочим, вещь. Ваш человек регулярно докладывает нам о том, что происходит в Берлине, и передает указания, данные самим государем-императором. Эти же разбойники свалились на нас, словно снег на голову. Вы только посмотрите, что они здесь натворили!

В этот момент мы проходили мимо разбитого бомбами дома. Пожар был почти потушен, и среди обломков копошились люди, разгребающие с помощью ломов и заступов битые кирпичи и черепицу. Похоже, что они все еще надеялись найти под развалинами живых людей.

Спасательными работами руководил мужчина высокого роста, лет пятидесяти от роду, с небольшой седоватой бородкой. Одет от был в нарядный мундир, изрядно запачканный углем и сажей и прожженный в нескольких местах.

– Это король Дании Фредерик VII, – тихо сказал мне Добужинский. – Их величество желает быть со своими подданными и в радости, и в горе. Он не стал отсиживаться в своем дворце, и вместо этого еще ночью отправился в город руководить спасением жителей Копенгагена.

Датский монарх заметил нашу компанию, о чем-то переговорил со стоявшим рядом офицеров – видимо адъютантом – и после безуспешных попыток привести в порядок свою одежду, махнул рукой и решительно направился в нашу сторону.

Я отдал честь королю и, представившись, выразил соболезнование ему и его подданным, пострадавшим от пиратского нападения англо-французской эскадры. Добужинский перевел мои слова с русского на датский, и Фредерик, с чувством пожав мою руку, ответил мне, что, дескать, он будет вечно благодарен русским воинам и своему царственному брату императору Николаю за то, что они спасли его столицу от полного разрушения.

– Господин адмирал, – сказал он мне, – вы явились к стенам Копенгагена, словно ангел-спаситель. Если бы не ваши чудо-корабли, эти злодеи англичане в третий раз за это столетие подвергли бы мою столицу сожжению и разорению. Датчане никогда не забудут того, что вы сделали для них.

– Ваше величество, очень жаль, что мы не успели раньше.

– Господин адмирал, вы появились как архангел Гавриил с огненным мечом, преградившим путь этому адскому войску. У нас, датчан, есть пословица – золото познается в огне, а друзья в беде.

Господин адмирал, надеюсь, что мой брат, его императорское величество Николай, простит нас за наше малодушие и особенно за то, что мы позволили его врагам бесцеремонно пользоваться Проливами, которые даже не спросили нашего согласия. Я сегодня же напишу моему брату, что отныне мы находимся в состоянии войны с Англией и Францией и будем сражаться на стороне России. И о том, что теперь он может всецело рассчитывать на нашу помощь, как дипломатическую, так и любую другую.

В частности, господин адмирал, хочу официально сообщить вам, что наши общие враги требовали передать им порты в Кёге и Фредериксхамне в свое неограниченное пользование. Я уже подготовил указ для частичной передачи их для нужд Российской империи для охраны Проливов. Кроме того, мы были бы весьма признательны, если бы Россия разместила орудийную батарею в Эльсиноре, рядом с батареями датской королевской армии.

– Благодарю вас, ваше величество! – кивнул я. – Мы будем благодарны вам за разрешение пользоваться вашими портами. Могу обещать вам, что с нашими батареями проблем не будет.

– Господин адмирал, у меня к вам есть еще одна просьба. Не могли бы вы помочь моим солдатам и морякам укрепить Копенгаген и другие крепости Дании, отдав им хотя бы часть орудий с потопленных вашими кораблями вражеских судов? Они, конечно, по праву ваши трофеи, но когда я увидел вашу артиллерию в действии, мне показалось, что она настолько превосходит пушки с этих кораблей, что вам эти трофейные орудия не очень-то и понадобятся…

Я мысленно усмехнулся. А король-то еще тот деляга. Ладно, посмотрим; более современные орудия могут пригодиться и российскому императорскому флоту, по крайней мере до того, как мы наладим выпуск более совершенных орудий. А вот те, что постарше, можно отдать датчанам. Да, а теперь наша очередь закинуть удочку…

– Ваше величество, мы согласны с вашим предложением; я распоряжусь, чтобы наши трофейные команды отобрали часть орудий для передачи датской армии. В свою очередь, мы бы хотели использовать для базирования наших кораблей датские порты на побережье Северного моря. Моя эскадра будут действовать в водах, прилегающих к побережью Британии, уничтожая вражеские торговые суда. Петля блокады будет затягиваться, пока Туманный Альбион не запросит мира.