Вторжение - Ростислав Марченко

* * *

Мы стояли между площадкой для судебных поединков, сбитым из досок квадратом где-то пять на пять метров, и городской ратушей. Судебная дуэль собрала настоящий аншлаг, к моменту нашего выхода площадь была полна народа. Свободными оставались только упомянутый деревянный помост, где собственно должен был пройти поединок, для удобства наблюдения приподнятый на метр с небольшим от брусчатки, мраморный фонтан с текущими из пастей дельфинов струйками воды и портик ратуши, оцепленный мрачными мужиками в железе. Меж колонн портика стояли три резных кресла с высокими спинками.

– Цени. Лорд с женой и наследником собрались лично наблюдать за поединком.

– Ценю. Честь-то какая! – Я, вытащив руку из-под просторного плаща, типа как смахнул с уголка глаза слезу и шмыгнул носом в унисон. Шедший с нами Атти, то ли понявший сарказм сцены, то ли возмутившийся засвеченным доспехам, неодобрительно на меня покосился. Группа поддержки из экипажа и пассажиров бригантины захмыкала.

– Ты, главное, в поединке не облажайся, юморист. – Тоже не принял шутки шпик. – Помни, хорошие шансы у тебя есть. Кто бы против тебя ни вышел, это ни хрена не Миямото Мусаси. Да и того, как он бухал, ты имел бы шанс прикончить. Даже в мастерах фехтования нет ничего сверхъестественного. Если увидишь, что не тянешь, принимай удар на доспех с одновременной контратакой. Только за уязвимыми зонами следи.

– Хорошо.

Толпа на площади зашумела, появился рекомый морской лорд с семьей и свитой. Что тут можно сказать: жесткий, как стальная вешалка, и такой же худой, но харизматичный мужчина. На вид около тридцати, хорошо пошитая, украшенная вышивкой, но поношенная кожаная куртка, нарядные фиолетово-красные штаны и невысокие кожаные сапоги. На голове дежурная диадема из «белого металла» с каким-то синим камнем; к креслу прислонен богато украшенный одноручный меч. Жена благодаря косметике кажется заметно моложе, но это все обман. Одета в длинное приталенное шелковое платье цвета морской волны с кружевами, вышивкой и небольшим декольте. На голове диадема в едином стиле с мужем, только в два раза уже. Красивая, видная женщина. Кстати, блондинка.

Что внешность в этом мире обманчива, как никогда ясно подсказывал наследник, выглядевший практически ровесником отца и старше матери. Тоже блондин, разнаряженный, как попугай, и с печатью самоуверенности на лице. Живая иллюстрация, что по-настоящему могущественные люди в этом мире оставляют наследство только после насильственной смерти.

Ан Бьерк свалил к боссу, засвидетельствовать почтение, и остался в окружающей его свите, которая исторгла из себя на помост медведеобразного мужика в длинном черном дублете и ярко-красных штанах с посохом – выше его роста – в руках.

– Люди Торнклира! – во всю мощь своих легких захрипел мужик, стукнув посохом о помост. – Наш господин, в неисчислимых милостях своих, решил проявить справедливость и решить спор между гостями нашими и людьми острова честным поединком!

На сцене появились фигуранты событий, выведенные из ратуши под конвоем грязные, помятые и небритые Демидов с Майдаровым. Народ разродился протестующими воплями и свистом, однако кидать огрызки яблок и кости все же постеснялся. Лорд был слишком близко. Тут же нарисовалась и противная сторона – трое пышно одетых молодых людей, окруженных близкими друзьями, сочувствующими и охраной. Лица молодых людей несли следы ран, полученных в суровой бордельной схватке. Несмотря на следы поражения, своих героев публика встретила овацией.

Мужик продолжил:

– Вина гостей наших в пролитой крови несомненна…

Толпа заорала с новой силой.

– Однако кровь пролилась без использования оружия и есть сомнения, не вынудило ли их к этому чужое молодечество!

Народ выл, орал и бесновался, пока мужик, не обращая особого внимания на вопли, толкал речь. Из речи выходило, что, отдав «Камбалу», мы должны остаться лорду еще и благодарны. Ну а если настаиваем на невиновности, то сами себе злые Буратино. Если проиграем. Если выиграем, вопрос будет исчерпан, но не получим ни медяка компенсации. Короче говоря, поединок должен был доказать, что местные мажоры сами выпросили, не более.

Доказать это должен был выставленный этими мажорами профессиональный боец-заменщик. К счастью, только один; откровенно подсуживать своим местный лорд не стал, видимо, наш соотечественник действительно обладал большим весом в местных раскладах. Ну, хотя бы потому, что платье на супруге лорда выглядело подозрительно знакомо. Даже подумалось, что если нашим торгашам хватит ума толкать бабам этого мира всякие кружевные бюстье, трусы и лифчики, то денег он поднимут куда больше, нежели если будут торговать пулеметами.

Мой противник оказался сухощавым, среднего роста молодым парнем, ловким и подвижным как ласка. Укрепленная пластинами, длинная, ниже колен, пехотная кольчуга, как казалось, ему совершенно не мешала. То, что передо мной профессионал, подсказывали наручи и наголенники, поблескивающие набитыми на кожу стальными полосами, и кольчужные перчатки. Голову должен был закрывать шлем с большим наносником и кольчужный капюшон под ним. Сейчас шлем был снят и удерживался под мышкой. Вооружился противник массивным фальшионом и, скорее малых, чем средних, размеров овальным щитом, окованным бронзой. Щит, видимо, был предназначен для дуэлей, пусть и не легкий кулачный баклер, но и далеко не полноценная пехотная столешница.

Стоявший рядом со мной Атти зашептал на ухо:

– Рэйг Фойс, хороший боец. Часто заместителем ходит.

– Живет этим?

– Хорошо зарабатывает, – кивнул инсайдер. – Осторожнее с ним, ловок.

– Спасибо, учту.

Пришло время выходить и мне. Я сбросил плащ на руки псевдо-Иванова, изумившегося такой наглости, и поднялся вверх. Кого надо, на ставках уже обули. Криков в толпе, как ни странно, уже не было, поднялся то стихающий, то появляющийся гул шепотков.

Вблизи хрипатый судья производил, как ни странно, приятное впечатление.

– Вы двое, помните, что личного между вами ничего нет. Пусть те, кто вас выставил, насмерть рубятся. Кто не сможет продолжать бой, тот проиграл, этого достаточно. Свалился с помоста – бой проигран. Остался без оружия – хочешь сдавайся, хочешь кулаками дерись. Когда крикну стоять – всем стоять. Не подчинитесь, в подвале сгною! Тот, кто убьет сдавшегося, пойдет на виселицу. Вопросы?

Все это время задумчиво изучавший меня противник подал голос:

– Ставлю своё на выигрыш.

Судья хмуро на него глянул и обратил взгляд ко мне:

– Согласен?

– Поясните вопрос.

– Проиграешь, и все, что ты вынес на поединок, уходит победителю.

– Нет. Не интересует.

Судья развел руками. Однако Фойс усмехнулся и тем же равнодушным тоном добавил:

– Либо бьемся на свое, либо бой до смерти.

Первым проняло даже не меня, а все того же судью: