Глубина - Борис Орлов

– И сколько я теперь буду жить? – спросил Афанасьев.

– Откуда мне знать, – снова пожимание плечами. – Если не убьют – лет восемь, может – десять. Вряд ли больше. У тебя несовершенная лимфосистема и ограничители по всем системам, а улучшать их я не возьмусь. Да и никто из моих знакомых не возьмётся. Потом: нейросистема на токах такой частоты неэффективна. Я бы взялась кое-что поправить, но тут время нужно.

Афанасьев слушал и обалдевал. То, что говорила собеседница, он понимал весьма смутно, тем более что она вдруг принялась сыпать какими-то специфическими терминами. Из них он узнал только слово «аура», но и то не был уверен, что правильно понимает его значение…

Девчонка посмотрела пограничника и истолковала его изумление по-своему. Мягко погладила его по руке:

– Нет, ну если тебе так уж надо… Ты же меня и правда спас… Ну, хочешь, я прямо сейчас попробую ещё чуть-чуть исправить твоё тело?

Виктор машинально кивнул головой, и девчонка тут же приказала:

– Ложись. Нет, сначала разденься, а то потом будет неудобно…

Пребывая в состоянии лёгкой прострации, Афанасьев стянул с себя одежду и честно попытался улечься на полу душевой кабины. Это ему не удалось: габариты мощного клонского тела никак не вписывались в тесноту санузла.

Девчонка потянула его за руку:

– Пошли на постель.

В каморке она согнала с кровати прочь Шапу, все ещё пребывавшего в состоянии некоторого ступора, толкнула Виктора в грудь:

– Ляг и расслабься. Вот, молодец… – и вслед за этим пограничник вдруг почувствовал, что всё пошло как-то не так, как он ожидал.

Афанасьев попробовал осторожно высвободиться, но цепкая чертовка прикрикнула:

– Прекрати! Не вертись! Мне и так неудобно – ты и там здоровенный, – она поёрзала на Викторе, устраиваясь поудобнее. – Вот, расслабься… Так… Молодец… Теперь смотри мне в глаза…

Это был секс, и в то же время – не секс. Виктор словно растворился в бездонных глазах равномерно раскачивающейся на нем девчонки. Он понимал, что ощущения, которые он испытывает, не имеют ничего общего с обычными – теми, что бывают во время близости с женщиной. Тело то вдруг словно взрывалось от боли, то совершенно размякало, превращаясь в кисель. Казалось, что его обволакивает раскалённый жар, но в следующее мгновение обрушивался леденящий холод. Девчонка раскачивалась и что-то бубнила странным, гортанным голосом. Слова расплывались, перемешивались, сознание мутилось…

– Ну, вот, – девчонка распласталась у него на груди. – Сделала, что могла. Вернее, всё, что можно было сделать прямо сейчас… Нет-нет, лежи, не дёргайся, – заметив, что Виктор пытается встать, она с неожиданной силой оперлась ему в грудь. – Тебе ещё часа два надо полежать: я из тебя столько энергии выкачала, что сейчас ты слабее червяка.

– А зачем?.. – сумел пробормотать Афанасьев, намекая на только что произошедшее.

– Ну, во-первых, мне энергия тоже нужна, а то я уже клеточные резервы в ход пустила. А во-вторых… – тут она бросила на пограничника лукавый взгляд и медленно облизала губы. – Во-вторых…

Не договорив, она соскочила с постели и принялась деловито исследовать запасы продовольствия. Очень скоро в губы Виктору ткнулся гигантский бутерброд с копчёным мясом.

– Ешь, – велела девчонка, держа в руке второй бутерброд-монстр, от которого она откусывала огромные куски. – Ешь, иначе ещё долго будешь валяться. Твои способности воспринимать рассеянную энергию крайне низки. Я попробовала их увеличить, но получилось, откровенно говоря, слабовато.

Пограничник принялся жевать, с трудом пропихивая пищу в пересохшее горло. А девчонка расправилась с первым бутербродом и тут же сотворила себе второй. Этот она смела ещё быстрее, несмотря на то, что закусывала шоколадом, отгрызая сразу от трёх сложенных вместе плиток. Потом наступил черед банок с консервами. Мясо, рыба, фрукты – все это исчезало с невероятной скоростью.

– Ладно, на первое время – достаточно, – сказала девчонка, с сожалением отставив в сторону недоеденную банку фруктов, похожих на персики. – Хочется ещё, но – некуда… Тебе, конечно, не терпится узнать, кто я такая? – повернулась она к пограничнику. – Ладно, слушай и смотри…

Глаза Виктору заволокла какая-то зыбкая мерцающая пелена, а когда она рассеялась, то он увидел звёздное небо. Спокойный голос, женский, но совсем непохожий на девчачий звоночек, принялся неторопливо рассказывать обо всем, что произошло с сотворения мира. Оказывается, человек – единая универсальная разумная раса для всей вселенной. То есть не сам человек, а белковое мыслящее теплокровное млекопитающее, прямоходящее, о двух ногах, двух руках и одной голове. Только, кроме людей как таковых, существуют ещё Старые Расы – Древние или Первые, как они сами себя называют. Таких рас довольно много: хуоры, отдалённо смахивающие на киношных вампиров – абсолютно белая кожа и темно-красные глаза, дающие им возможность видеть и в инфракрасном спектре; зьяты, чья кожа имеет зеленоватый оттенок, позволяя своим обладателям питаться за счёт фотосинтеза, ондры, которые могут дышать под водой через кожу, не будучи при этом земноводными, и другие.

Древние вступили на путь прогресса намного, намного раньше всех остальных человеческих рас, и, как результат, основательно обогнали братьев по разуму. Настолько, что смотрелись сущими богами. Особенно в этом преуспели аури, к которым и относилась длай Лиола – спасённая Виктором девушка. Хотя назвать девушкой особу, чей возраст больше, чем у пирамид, а число её бывших мужей медленно, но верно приближалось к сотне, было сложно.

Картинки сменялись, показывая то удивительно красивые леса, то какие-то фантастические города. Корабли, режущие морские волны или рассекающие межзвёздные пространства. Мультипликация демонстрировала изменения, происходившие с организмами Древних, когда те овладели знаниями и умениями полностью подчинять себе природу.

Аури сами выбирали себе облик, который более всего подходил их характеру или требовался для той или иной работы. Лиола – весёлая, живая и чуточку взбалмошная, предпочитала выглядеть девчонкой пятнадцати-шестнадцати лет. Кстати сказать, полторы тысячи лет тому назад она попробовала побыть мужчиной. Но это ей не очень понравилось, и когда острота новизны прошла, через каких-то пятьдесят-шестьдесят лет вернулась к своему обычному облику.

Старые Расы не скрывались. Просто привыкли к своей неуязвимости и не видели необходимости таиться. А контакты с младшими расами ограничивали лишь для того, чтобы не вызывать ненужного раздражения глуповатых и неразвитых родичей.

Тем не менее, Первые внимательно наблюдали за развитием своих «братьев меньших», и делали это в тайне. Лиола работала в организации со странным названием «Универсум». Полностью цели и задачи этого «Универсума» Виктору объяснять не стали:

– Это ты всё равно не поймёшь, – хихикнула девчонка. – А если коротко, то наблюдение.

Поэтому-то Лиола и знала латынь, да и ещё множество самых разнообразных сведений о Земле, которые собрала в необозримо далёкие времена, пребывая на родной планете Виктора в качестве наблюдателя. Но это-то как раз и не важно. А вот важным оказалось следующее: на здешней планете в силу аномалии стали выпадать из гиперпространства корабли чужих рас, многие из которых были чужеродны настолько, что даже понять их язык представлялось проблематичным.