Охотник. Здесь слезам не верят - Евгений Щепетнов

– Нехорошо, – эхом откликнулся Охотник. – А если это нехорошие люди? Как Механик?

– Тогда, да! – не задумываясь, ответила Анька и сладко потянулась. – Только как ты узнаешь, хороший он или плохой, если идет мимо и к тебе не пристает? Вот если пристал, начал грабить – тогда да! Можно его и завалить. И даже нужно! Мир будет чище, вони меньше. Вообще, знаешь, шпаны меньше стало. Ей-ей, спокойнее по улицам ходить. Вот если бы это были девяностые годы, и даже начало двухтысячных – тогда да. По улице пройти нельзя было – темно, грязно, ямы и помойки. Люди злобные! А как быть добрым, когда ты голодный? Особенно, когда мимо едут на дорогих машинах всякие там богачи. А теперь – чистота, порядок, везде улицы мостят, строят. У меня раньше клиентов было – просто не протолкнуться. А теперь что? Пусто! Свалили все на периферию, говорят, менты здесь щемят не по-детски!

– Что значит – щемят?

– Ну… это… преследуют, значит, гонят, заставляют работать, чтобы не пили, чтобы чистые ходили. Совсем зажали!

– Это же хорошо. Зачем пить яд? Разве плохо быть здоровой?

– Нуу… нет, конечно… Здоровой-то хорошо быть… ноо… да не знаю я! Вот жила я и жила! И прожила бы еще сколько смогу! А так – ни жратвы, ни выпивки! Кстати, а что ты со мной сделал, что я теперь водку не могу пить? Гипноз, что ли?

– Не знаю. Захотел, чтобы ты перестала пить. И ты перестала.

– Не знаю, не знаю… заладил свою «незнанку»! Тьфу!

Анька замолчала, потом снова потянулась к Охотнику и погладила его по руке:

– Юр, а я красивая? Ты бы хотел меня… нуу… как женщину? Я привлекательная?

Анька замерла, затаила дыхание. Охотник долго молчал, потом неуверенно выдал:

– Не знаю. Я никаких женщин не хочу. Хочу есть, отдыхать и вспоминать. Мне очень нужно вспомнить. Все вспомнить. Не знаю – зачем, но очень нужно. Мне кажется, это важно.

– О господи! Вот мечтала о принце, и он прислал мне принца – только импотента или гомика! Тьфу! Тебя к мужчинам, может, тянет? Мужчину хочешь?

– Нет. Человечину есть нехорошо. Это неправильно.

– Дурак! – Анька фыркнула и тихонько захихикала. – Я не про «есть» говорю, а про… хмм… ладно, проехали. А ты что, импотент? Не работает у тебя?

– Что?

– Да тьфу! Да погоди ты, не вертись! Да ничего я тебе не сделаю плохого! Лежи спокойно… вот так… так… нравится, да? Скажи – нравится?

– Да…

– Щас еще лучше сделаю…

Тишина, прерывистое дыхание, шорохи, потом Охотник коротко застонал и выгнулся, схватил Аньку за голову. Та замычала, дернула головой, вытерла губы:

– Эй, ты поосторожнее! Чуть башку не раздавил! Теперь вспомнил, что такое с женщиной? То-то же… Я знала, что тебе понравится. Слава богу, не импотент! Ты, видать, все забыл, как это – с женщиной! Давай, я помогу тебе… кстати, постираться бы нам. От меня небось воняет, как от… мда. Ходячая помойка, а не баба! Ну что, пойдем наверх? Ты знаешь, где можно выбраться наверх?

– Пока не знаю. Но узнаю. Только наверх нам еще нельзя. Там день, солнце. Надо вечером, ночью, иначе на нас могут напасть.

– Да уж… в такой одежде, как у нас… да еще грязной… Кстати, а ты где взял это барахло, с кого снял? Это же не твое, так? Не может быть, чтобы ты настолько похудел!

– Я взял его в шкафу. Очнулся где-то… меня там хотели зарезать. Я ударил нападавшего, потом пошел и взял из шкафа одежду. Надел. Там был еще один, он сидел за столом – я его ударил. А потом пошел по улице, сам не знаю куда. Вот тебя встретил.

– И это здорово, что встретил! – с чувством ответила Анька, шумно глотая из пластиковой бутылки. Дюшес был приторным, гадким, пить его было почему-то не очень приятно, хотя Анька всегда любила сладкое. Зато он все-таки утолял жажду, да и вкус спермы во рту отбивал напрочь. Как мыло.

– Кстати, ты уже отлично разговариваешь! – оторвавшись от бутылки, одобрительно сказала Анька. – Раньше из тебя и слова не выдавишь, а сейчас уже как депутат болтаешь! Нет – лучше депутата, те одну херь несут, а ты все по делу говоришь. Молодец! Учишься прямо-таки на глазах! Слухай, какое дело… нам днем нужно выбираться наверх. Если не обоим, то… в общем, наверх мне надо. Про цепочку что я сказала? В скупку ее надо, а скупка работает днем. И днем магазины работают – одежды которые. И обуви. У меня туфли разваливаются, размокли все. В говне ходили да в помоях – еще бы не размокли, ага! В общем, наверх надо выбираться, прибарахлиться. Ну и жратвы накупить. А ты сиди тут и жди меня! Не бойся, я тебя не брошу! Я тебе должна еще показать, как это, по-настоящему с бабой-то. Сегодня это так было… ни о чем. Лучшее, конечно, впереди! Катится, катится голубой вагон… Нет – про голубой – ну его на хрен. Я так-то голубых не очень-то уважаю. Хотя… они-то мне как раз зла не делали. Ладно, речь не о том. Веди меня к выходу, пойду добывать барахло. Цепочка тяжелая, грамм двадцать, не меньше, много не дадут барыги поганые, но рублей восемнадцать-двадцать я с них получу. Ну что, как план?

– Пойдем. – Охотник мягко, одним движением поднялся, вздернув Аньку за руку, будто щенка. – Выход недалеко.

И они пошли – Охотник уверенно, как и до привала, Анька, спотыкаясь и держась за пояс, как и раньше. Она надеялась, что идти придется не очень долго, хотя теперь пол тоннеля был твердым и сухим. Просто устала. Давно так много не ходила, не успела как следует отдохнуть.

Эх, выспаться бы как следует, да после горячей ванны, да на широкой постели, наевшись вкуснятины и напившись шампанского! Бррр… нет – без шампанского! Тошнит, сука… опять тошнит! Даже думать без тошноты нельзя! Нарколог хренов – и что такое сотворил?! Ну и Юра, ну и… инопланетянин! Можно было бы клинику открыть: «Избавляю от алкоголизма!» Ей-ей – валом бы бабы поперли своих мужиков кодировать! И богатенькие тоже! Можно было бы огромные деньги зашибать! Штук двести в месяц, а то и триста! Главное, мужика к правильному делу приставить, чтобы деньги зарабатывал, а уж при нем умная женщина бедствовать не будет, совсем даже не будет!

Анька шла улыбаясь, забыв про свои сбитые ноги в хлюпающих, вонючих туфлях. Ей было хорошо. Мечты будоражили, раздували голову, как горячий воздух раздувает воздушный шар.

Она видела себя в роскошной машине с открытым верхом – волосы развеваются по ветру, на голове темные очки – здоровенные такие, как глаза у стрекозы! Подъезжает к здоровенному белому дому (как в сериале про Мексику!), открываются ворота, и охранник кланяется, пропуская ее на виллу!

А там ее ждет красавец-мужчина, Юра – известный доктор, нарколог, мировая звезда! Бассейн, шампанское… тьфу, твою мать! Да что же это такое! Ну и гадство! Ну нет, нет шампанского! И водяры нет! Тьфу! Сок будет пить, сок!

Ну вот как выбросить из головы бухло, если мысли сами собой к нему так и возвращаются?! Нельзя же так – оставить тягу к спиртному, но сделать так, чтобы от спиртного внутренности выворачивались наружу! Зверство какое-то! Мда…