1971. Восхождение - Евгений Щепетнов

Но мне было плохо. Очень плохо. Не каждый день тебе дает отставку… хмм… можно сказать – жена. А как еще ее назвать, мою… нет, теперь уже не мою – Зину? Она же беременна от меня! Жена, и никак иначе.

А как тогда быть с настоящей женой? Той, что оплакивает мою могилу в 2018 году? Никак. Она там, а я тут, и скорее всего никогда к ней не вернусь – просто потому, что не смогу. И что тогда делать? Я же мужик! Да еще и помолодевший каким-то образом мужик! Меня, понимаешь ли, гормоны душат! Тестостерон чертов в голову бьет! Ну и в другие части тела…

И вот я, весь такой помолодевший, весь такой брутальный, богатый и успешный получаю отлуп от женщины, которую считал своей женой, а еще – своей спасительницей, своей боевой подругой, своим настоящим другом! Предательство, никак больше это не назовешь! Предательство! Я бы ее никогда не бросил! Никогда!

Ниночка? Как тут вписывается Ниночка? Хмм… мда… я сам себя поймал. Себя-то не обманешь. Ну да – Ниночка! И что? Ниночка просто для души! Это гормональный шторм! Это… это… в общем – отстань совесть, к черту тебя! Теперь все неважно! Теперь хоть Ниночка, хоть Леночка, хоть все сразу! Нет у меня жен! Есть только подружки!

У меня хватило сил доползти до унитаза, в «белом друге» я и оставил – и «Блю лейбл», и французское шампанское, и остатки завтрака и хорошенькую порцию желудочного сока – когда уже нечем было блевать. И уснул на полу в туалете – несчастный, пьяный в умат, заблеванный и заплеванный. Отвратительный тип.

Ночь я почти не помню. Помню только, что меня кто-то тащил, я отбивался, не давал меня перемещать, вроде как даже рыдал (стыдоба-то!).

Поганая ночь была, точно. И нахрена мне под руку попалась сумка с выпивкой? Ослабел я без регулярной тренировки в «литрболе». Чтобы так «улететь» здоровому мужику?! Позорище! Впрочем – мешать виски и шампанское – и не то еще будет. Сказано же еще Аменхотепом Четвертым: «Не понижай градус пития, сукин ты сын!» Не сказано? Да мне плевать… я решил, что он так говорил – значит, так тому и быть. Вот!

Проснулся на рассвете – голый, как младенец, а рядом лежит Ниночка. Нет, не голая – в трусиках. В обычных трусиках – в горошек. Голова трещит так, будто сейчас лопнет, изо рта воняет кислятиной и перегаром, и вообще мир кажется совершенно мерзким и отвратным – кроме… ну да, Ниночки, конечно. Во сне она тоже прекрасна! А эти «горохнутые» трусики придают ей какой-то беззащитный, домашний вид… так и хочется прижаться к ней, поцеловать в коричневый, упругий сосок… Но только не тогда, когда изо рта у тебя воняет, как с городской помойки! В душ! Сейчас же – в душ!

Долго стоял под струями горячей воды, приходя в себя. Потом почистил зубы, побрился – содрал со щек почерневшую щетину. Задумался – а может бороду отрастить? Ну а чего… нормально так-то с бородой! Буду как Толстой – борода и умище.

Нет, насчет умища как-то не катит. После вчерашнего я в своем умище сомневаюсь. С какого рожна надо было так нажираться?! Я что, пацан? Девка истеричная?! Да что это со мной такое?! Ну, бросила меня жена, ну так ей же хуже!

Не знаю, кому из нас сейчас было хуже, но мне определенно хреново. Подташнивало, и по-хорошему сейчас надо или опохмелиться, или лечь на кровать и лежать, пока похмелье не закончится само собой. Большего ничего сделать нельзя. Ну не врача же с капельницей вызывать?

Нина уже была в своем форменном халатике, и видимо ждала меня – лицо светлое, спокойное, как если бы проспала часов десять, не меньше. Хорошо быть молодым!

– Я вообще-то почти не пью! – сходу брякнул я, будто оправдываясь за вчерашнее. Хмм… почему – «будто»?

– Я знаю… – грустно кивнула Нина – Мне очень жаль.

– Чего жаль?! – несказанно удивился я – Тому, что я почти не пью?

– Жаль, что твоя жена тебя бросила – спокойно пояснила Нина, а меня будто обухом по голове стукнуло – откуда знает?

– Ты мне все ночью рассказал – пожав плечами пояснила Нина, видя замешательство на моем лице – Что жена тебя бросила, что у нее от тебя ребенок, что она, наверное, нашла себе другого мужчину.

– А еще что? Что еще я рассказывал? – спросил я, чувствуя, как холодеет внутри и сердце ледяными иголками ссыпается к пяткам.

– Плакал. Говорил, что любишь меня, но у тебя есть еще одна жена. Что ты ее любил всегда и будешь любить всегда. Но никогда не увидишь, потому что она в ином мире. У тебя первая жена умерла, да?

– Эээ… ммм… давай не будем об этом, ладно? Слишком больная для меня тема! – пролепетал я, давая себе зарок не пить – по крайней мере, до самой Америки. Да и там не пить!

– Хорошо, не будем! – Ниночка встала, подошла по ко мне и обняв, поцеловала в губы – Бедненький! Мне тебя так жаль! Слушай, у меня еще есть немного времени… хочешь?

Я ничего не хотел. Совсем ничего! И это было постыдно. Мужчина должен хотеть женщину – даже если у него к горлу подкатывает комок желчи, потому что больше ничего подкатить у него не может. Ну нечему подкатывать!

Ниночка не обиделась. Пообещала забежать днем, а еще – принести мне горячего чая и чего-нибудь перекусить. Насчет «перекусить» я отказался (даже затошнило), а вот горячего чая, да покрепче – за эту идею я ухватился обеими руками. Впрочем – «перекусить» у меня тоже было, еду-то из «Березки» я никуда не дел! Вон она, в холодильнике лежит!

Ниночка пришла минут через пятнадцать, принесла чайник с кипятком, стакан в подстаканнике, сахар, заварочный чайник и стакан со сливками. Так-то я не любитель пить чай с молоком, или как сейчас – со сливками, но что-то просто от души пошло! Горячий сладкий чай со сливками! Вроде как и попил, а вроде как и поел. Для такого похмельного черта как я – самое то!

Нина сидела за столом напротив и смотрела, как я вливаю себя эту мутную жидкость – стакан за стаканом. Вот так вот подперла голову рукой и смотрела – как моя жена, там, в другом мире, в другом времени…

Иэххх! Хорошо быть известным и богатым, вот только кто за меня порадуется так, как моя благоверная? Столько с ней прошли, столько пережили… и теперь она сажает траву на моей могилке, заливаясь слезами. Печаль, однако!

Опять тоска навалилась. Чтобы отвлечься, решил кое-что узнать.

– А как ты в номере оказалась? Кто тебе открыл?

– Я сама открыла… прости! – Ниночка потупила взгляд – Ключ-то запасной ведь есть! Ты на ужин не вышел, вот я и забеспокоилась. У дежурной спросила – нет, не видела. Попросила позвонить, напомнить – звоним, а ты трубку не снимаешь. Тогда я и заволновалась – а вдруг чего случилось? С сердцем, например! Открыла, нашла тебя на полу – думала, у самой сердце лопнет! Ну, все – кончился мой любимый! (Я чуть не вздрогнул на «мой любимый») Бросилась к тебе, щупаю… а ты вон чего, выпил. Я давай тебя тащить в комнату, а то простынешь на полу-то. Ты сопротивляешься, вцепился в двери – оттащить не могу. Ты вон какой здоровый! Потом отпустил и начал плакать, рассказывать мне о… ее Зина зовут, да? Ты ее любишь?

Я посмотрел в глаза Нине, закусил губу, потом неохотно ответил: