Потерянная - Сергей Плотников

Н-да. «Доверие» на высшем уровне. Знаю я эти штуки – одна из ветвей дальнейшего развития идеи придуманных на заре развития сетевых информационных технологий так называемых фаерволов[28]. Как и в любой другой достаточно специализированной фигне, для полноценного управления такими устройствами требуется квалификация и профильное образование, однако простейшие манипуляции вроде просмотра прямого анализа статистики доступны любому. Учитывая не такое уж большое число людей на борту, отследить, что у кого-то из комсостава началось активное общение с кем-то из обитателей обычных палуб, проще простого. Много обменивается сообщениями или говорит – значит, появились личные связи. То есть как раз то, чего, по словам Латты, кэп всеми силами старалась избежать. Какая восхитительная последовательность в своих устремлениях! Или уже мания? Или у Кобры есть свои причины так опасаться возможности бунта на корабле?

– Я замаскировала письмо под обмен служебной информацией сети и твоего терминала и приказала Паку принести тебе броню: ты мог попросить его выполнить это задание перед тем, как потерял сознание, или заранее, – продолжила мехна. – Не могла подойти к тебе, пока ты был снаружи…

– …и тем не менее пошла на прямое нарушение приказа сейчас, – закончил я за девушку.

Н-да. Всё-таки с помощником, которому я якобы отдал приказ, напарница откровенно подставилась. Никогда бы не подумал, что скажу это о мехне, но… Это было импульсивное и непродуманное решение! Причём, как выяснилось, не слишком-то и нужное – даже если бы меня отвели к катеру рим Фога в больничной одежде и под дозой седативного, ничего не изменилось бы: чёртов «правильно обученный» псионик превосходил обычные человеческие возможности не меньше, чем… гм, чем мехн.

– То, что я здесь, никто не знает. Мне нужно было… Ты уходишь… Я… я не знаю, что делать! – Последнюю фразу Флоя уже прошептала, причём таким отчаянным тоном, что все «умные» мысли о том, насколько люди, мехны и псионики друг от друга отличаются, мгновенно вылетели у меня из головы.

– Что?!

– Я не знаю, что делать, – повторила она. – Это… не укладывается в формальную логику, я просто не могу решать и действовать так, как я привыкла… как меня учили. Мне… очень приятно было общаться с твоими детьми. Сначала интересно, потом приятно. Я… никогда не ощущала подобного. Потом – с тобой… тоже.

Я внимал этим откровениям несколько ошалело. Нет, понятно, что мехна с нами чувствовала себя комфортно – «инженерно-техническая группа» из меня и Гора с Лиссой были единственными людьми на корабле, кто адекватно воспринимал и саму девушку-киборга, и её роботов с искусственным интеллектом. Детям Флоя действительно симпатизировала, как и они ей. Чего стоила, например, та выходка с разрешением воспользоваться своей памятью для изучения языка. Одно время Вася даже обзывала мехну тётей, но потом опять перешла на обращение по имени… Да что там говорить! Можно было, особенно теперь, в свете последних (для меня) событий, уже смело заявить о возникшей из «боевого братства» дружбе. И тут – такое… признание.

– Флоя…

– Я не могу решить правильно, – твёрдо повторила мехна. – Так, как для меня и для тебя, для нас всех правильно. Но я всё же знаю, что делать. Только… очень страшно. Поддержи меня, пожалуйста!

Этот взгляд… Да, сидящей напротив меня Флое действительно было очень страшно. В таких случаях рефлексы срабатывают раньше сознания: я опять сгрёб девушку в охапку, дико оглянулся вокруг, выискивая в ограниченном пространстве жилого модуля опасность – тщетно, разумеется.

– Флоя!!!

– Я только что отключила импланты, контролирующие железы внутренней секреции, и вывела в режим ожидания когнитивный функционал небиологической части сознания, – призналась мехна. – Теперь я стала как ты. Смогу понять… наверное.

Я открыл рот, подумал и закрыл. Что сказать, я не знал. Точнее, очень хотелось выругаться и обозвать экспериментаторшу дурой, но вместо этого я внимательно пригляделся к её лицу. Лицо как лицо, симметричное, довольно красивое. Чуть испуганное, чуть поджаты губы – ещё и решимость. Не сказать, чтобы Флоя сейчас чем-то кардинально отличалась от той, к которой я привык во время совместных «миссий», ну, кроме необычного состава эмоций.

– И что теперь?

– Не знаю… – откровенно призналась мехна. – Себя чувствую, как если бы один глаз закрыла повязкой, и ещё вокруг тихо-тихо.

Я попытался напрячь память, выискивая те крохи знаний по биологии человека, которые помнил ещё со школы, и потом сложить с тем, что знал о гражданах Коалиции. По всему получалось, что работа эндокринных желез (вспомнил слово!) для организма человека была важна постоянно, то есть упомянутые импланты только влияли на количество гормонов, но в пределах той нормы, что есть у любого человека. Иначе организм просто отказал бы, так? Кажется, Флоя переоценила важность сделанного, но я ей это ни за что не скажу. Думаю, кстати, в медицине она понимает получше меня, так что, скорее всего, это я не прав. С другой стороны, получается, что девушка совершила Поступок – перешагнула через себя ради меня… То есть нужно отреагировать адекватно.

– Ты всё сделала правильно, – как можно более мягко сказал я ей, глядя в глаза. – Ты пришла попрощаться и выразила свои чувства так, что я понял и принял, и это – главное. Мне тоже грустно расставаться… и больно. Но ради Егора и Васи я должен пойти на переуступку контракта и, похоже, уехать туда, куда меня увезёт наниматель. Подозреваю, это планета Имперского протектората. Даже если бы у тебя сейчас истёк срок контракта с отрядом, тебе, как выходцу из Коалиции, туда путь заказан. А у меня нет выбора – здоровье и жизнь детей на кону. Но я тебя никогда не забуду…

«До самой смерти» – эти слова обычно добавляли, если бы я вёл разговор на Земле, в обществе же, где с продлением жизни был порядок, моя фраза целиком прозвучала бы слишком однозначно. Может, именно потому я относительно легко согласился с предложением Корена рим Фога. Во Вселенной-4 особых альтернатив не было.

– Я тоже буду помнить тебя… и Гора, и Лиссу… – Девушка моргнула, и из глаз по щекам скатились две крупные слезинки.

Это зрелище едва не вогнало меня в ступор: хоть убей, не мог представить Флою плачущей. С плачущими женщинами я вообще сталкивался не часто: Ната по твёрдости характера ещё и мне фору всегда могла дать. В общем, я опять доверился подсказке интуиции: разжал объятия, осторожно взял в свои ладони её лицо, большими пальцами стёр мокрые дорожки… Честно, я ничего такого не планировал дальше, всё получилось само собой. Наши лица были так близко, а Флоя – несчастной и расстроенной из-за меня… В общем, я её поцеловал. В губы. А когда понял, что она охотно, пусть и немного неумело, отвечает…