Ковчег спасения - Аластер Рейнольдс

Снаружи донеслись странные звуки – что-то падало, переворачиваясь, скрежетало и лязгало. Ксавьер громко возмущался. Антуанетта выключила терминал и вышла наружу.

И охнула.

Ксавьера придавило к стене, каблуки – в дюйме от пола. Держал его – без особой жалости и, должно быть, болезненно – манипулятор многорукого глянцево-черного полицейского робота. Машина, похожая на вязанку черных ножниц, будто вывалилась из фильма ужасов прямиком в офис, расшвыряв столы и горшки с цветами.

Антуанетта присмотрелась. Хотя все полицейские роботы на одно лицо, сомневаться не приходится: тот самый робот, что обыскивал «Буревестник».

– Мать твою! – выговорила Антуанетта.

– Мисс Бакс, – идентифицировала ее машина, отпустив Ксавьера.

Тот закашлялся, потирая красное пятно на шее. Хотел заговорить, но из глотки вырвался лишь хрип.

– Мистер Лиу препятствовал в проведении расследования, – сообщил робот.

– Я… не успел быстро убраться… с его пути, – прохрипел Ксавьер и закашлялся.

– Ксав, ты как?

– Нормально, – ответил он уже не так хрипло и взглянул на машину, занявшую бо́льшую часть кабинета; она расшвыривала вещи, копалась тут и там многочисленными конечностями. – Какого черта вам тут нужно?

– Мистер Лиу, я ищу ответы. Те, которые не получил во время моего предыдущего визита сюда.

– Этот гад являлся сюда в мое отсутствие? – спросила Антуанетта, яростно уставившись на полицейского.

– Естественно, мисс Бакс. Вы не проявили желания сотрудничать, и мне пришлось побывать здесь.

– Этот тип уже вламывался на борт «Буревестника», – сказала девушка.

– И что? – спросил Ксавьер.

Полицейский перевернул конторский шкаф, покопался без особого интереса в рассыпавшихся бумагах.

– Мисс Бакс заявила мне, что перевозит пассажира в анабиозном контейнере. Притом утверждала, что произошла административная путаница и тело возвращают в хоспис «Айдлвилд». Представитель хосписа рассказ подтвердил.

Антуанетта пожала плечами, уверенная, что и на этот раз блеф прекрасно сработает.

– И что?

– Пассажир был мертв. И вы так и не прибыли в хоспис. Вскоре после нашего разговора вы развернулись и направились в открытый космос.

– И с чего бы мне так поступать?

– Мисс Бакс, именно это я и желаю выяснить.

Робот перестал копаться в бумагах и, скрипнув гидравликой сустава, отшвырнул перевернутый шкаф.

– Я спросил у мистера Лиу, но тот оказался неразговорчивым. Правда, мистер Лиу?

– Я рассказал все, что знал.

– Мистер Лиу, кажется, вами тоже стоило бы как следует заняться. Судя по архивам полиции, у вас очень интересное прошлое. Кажется, вы неплохо знали Джеймса Бакса?

– А кто его не знал? – Ксавьер пожал плечами.

– Вы на него работали. А это предполагает, как мне кажется, не просто мимолетное знакомство.

– Чисто деловые отношения. Я ремонтировал его судно. Я много ремонтирую.

– Но вы, несомненно, знали, что мы интересуемся Джеймсом Баксом. Он плохо отличал правильное от неправильного. И мало думал о таком пустяке, как закон.

– А как ему отличать правильное от неправильного? – спросил Ксавьер. – Вы же, лоботрясы, законы на ходу придумываете.

Полицейский переместился с неуловимой глазу скоростью. Метнулось, жужжа, черное. В лицо Антуанетте дохнул ветер, и Ксавьер в мгновение ока оказался придавлен к стене, и на этот раз гораздо выше. Похоже, и давил робот сильнее. Задыхаясь, Ксавьер хватался за черные манипуляторы, тщетно пытался высвободиться.

– Вам известно, мистер Лиу, что дело Меррика не закрыто?

Ксавьер ответить не смог бы, даже если бы и хотел.

– Дело Меррика? – недоуменно спросила Антуанетта.

– Лайла Меррика. Вам известно, кто он. Торговец, как и ваш отец. По ту сторону закона.

– Но Лайл Меррик умер…

Ксавьер начал синеть.

– Но дело не закрыто, поскольку слишком многое осталось невыясненным. Вам известен акт Мандельштама?

– Случайно, не очередной ваш новоиспеченный гребаный закон?

Машина выпустила Ксавьера, тот свалился как куль. Антуанетта взмолилась про себя, чтобы он оказался всего лишь без сознания.

– Мисс Бакс, ваш отец знал Лайла Меррика. А Ксавьер Лиу знал вашего отца и, с высокой степенью вероятности, Лайла Меррика. Принимая во внимание эти факты, а также вашу склонность без видимых разумных причин везти мертвые тела в зону военных действий, едва ли стоит удивляться нашему интересу к вам.

– Если ты еще раз тронешь своей поганой лапой Ксавьера…

– То что, мисс Бакс?

– Я…

– Вы ничего не сделаете. Вы бессильны. В этой комнате нет ни камер наблюдения, ни даже прослушки. Я знаю. Я проверил.

– Подонок.

Машина приблизилась:

– А теперь я подозреваю, что вы скрытно носите некий опасный прибор.

– Что?

Антуанетта прижалась спиной к стене, затаив дыхание. А робот вытянул манипулятор, погладил ей щеку – осторожно, мягко. Но Антуанетта знала, как нежное касание может превратиться в увечащий захват. Манипулятор погладил шею, переместился к груди, замер над ней.

– Сволочь!

– Возможно, вы прячете оружие либо наркотики.

Снова мелькнул жужжащий металл, снова дохнул в лицо зловонный ветер. Антуанетта попыталась отодвинуться, но куда там. Робот мгновенно сдернул жакет, ее любимый, сливовый. Разорвал в клочья. Под ним Антуанетта носила черную облегающую безрукавку с кармашками. Она забилась, сквернословя, но машина держала прочно. Потянула безрукавку, ткнула манипулятором, ощупывая:

– Мисс Бакс, мне нужно проверить.

Она подумала о пилоте робота, прячущемся в стальной канистре где-то на борту полицейского катера. Всего лишь мозг с системой жизнеобеспечения, почти ничего больше.

– Скотина, маньяк!

– Мисс Бакс, я всего лишь… провожу обыск.

За машиной лязгнуло, заклацало. Робот замер. Антуанетта, заинтригованная, затаила дыхание. Может, пилот оповестил коллег о грядущей забаве и те явились поглазеть?

Робот отступил, медленно развернулся. За ним стояла оранжево-бурая стена. Похоже, спасать шефа явилось не меньше дюжины приматов – шесть-семь орангутангов и столько же модифицированных горных горилл. Все они умели перемещаться на задних лапах, а в передних держать импровизированное, а иногда и не импровизированное оружие.

Среброспинный главарь сжимал в лапе огромный гаечный ключ. Он заговорил таким низким и мощным голосом, что Антуанетта ощутила его скорей нутром, чем ушами.