Комонс III. Игра на чужом поле - Борис Батыршин

Но разве сейчас они не исследуют творение самых, что ни на есть, Пришельцев? От этой мысли захватывало дух.

– Слушай… – неуверенно произнёс он. – Я, когда поднимался, пробовал ступени считать, так сбился на второй сотне – а ведь ещё и до половины не добрался! Но их тут столько никак не может быть! И выдохся, как в прошлом году, когда мы наперегонки на семнадцатый этаж твоего дома по лестнице взбегали…

– Да, я тоже что-то такое заметил… – неуверенно подтвердил казаков. – Может, тут воздух какой-то особый? Знаешь, как в горах, кислородное голодание? Потому и запыхался…

Голубев подумал, потом решительно мотнул головой.

– Нет, не похоже. Дышится-то легко, не то, что на Дороге Смерти. Сколько там, четыре тысячи метров?

– Четыре шестьсот пятьдесят. Помнишь, Хорхе ещё ругался, что карбюратор захлёбывается топливной смесью из-за недостатка кислорода? А здесь – две пятьсот шестьдесят над уровнем моря, ерунда…

Как и полагается уважающему «Следопыту», он заранее изучил карты района поиска и полагал, что знает его досконально.

– Ну, не знаю… – Голубев почесал затылок. – Может, у французов есть какие-нибудь приборы, состав воздуха определять? Как они называются, забыл…

– Газоанализаторы. – Казаков постучал ботинком о ботинок мертвенный холод, выползающий из прозрачных недр Пирамиды, пробирал до костей. – Эти, как их… хроматографические. – Да, ты прав, надо будет поинтересоваться. Я читал про раскопки в египетских гробницах – так там тоже были проблемы с составом воздуха. Может, подумали и прихватили с собой?

– А давай прямо сейчас?… – оживился Голубев. – Им не до того размечают площадки для поисков Хрустального Черепа. А мы пока и с температурными перепадами разберёмся и с газоанализаторами. Кстати, и ступеньки заодно сосчитаем…

И они застучали подошвами вниз по хрустальной лестнице.

К огорчению новоявленных «Следопытов», начальство в лице Женьки Абашина инициативы не оценило. Кассиопейцы были вежливо обруганы, обвинены в очередном акте подрыва дисциплины и приданы в помощь французам – держать рулетки и колышки, служащие для разметки пола грота. Чем и занимались в течение следующего часа, пока дневной свет, скупо вливающийся через узкий вход, не загородила массивная фигура.

Генерал Константин Петрович не спеша огляделся – глаза его в свете мощных электрических ламп смотрели остро, настороженно. Выслушал доклад Поля Мартье (чёртов марселец тараторил на французском, и Казаков не понял ни слова), после чего махнул рукой и что-то неразборчиво крикнул по-русски – звуки в громадной пещере съедались начисто.

– Нет-нет, работайте, ребята… – Остудил он пыл кассиопейцев, решивших, было, что возне с рулетками и колышками пришёл конец. – Мне нужны только Виктор и Евгений с Сергеем, если они, конечно, не возражают.

Возражений, разумеется, не последовало, и названные товарищи последовали за высоким начальством наружу. Казаков проводил их задумчивым взглядом.

– Слушай, Димон… – сказал он, не поворачиваясь, Голубеву. – Мне показалось, или генерал какой-то встревоженный. Может, что случилось, а мы торчим тут с палочками и верёвочками?

Голубев понимающе сощурился и кивнул. Кассиопейцы, не произнеся больше ни слова, выждали несколько минут и, беззаботно насвистывая, направились к выходу из пещеры.

IV

С круглой, почти лишённой растительности (несколько тощих кустов полыни не в счёт) верхушки холма просматривалась вся долина – от каменистых осыпей на западе, по которым петляла уходящая к перевалу тропа, до теряющегося в подступающей вечерней дымке восточного края, обрамлённого цепочкой невысоких скалистых утёсов. Где-то там, в нескольких десятках километров, дорога выходила на предгорья и вливалась в шоссе, по которому шла половина транспортного сообщения между северо-западными провинциями и соседней Боливией.

Женька опасливо потопал ногой, словно вершина могла провалиться. Под высохшей травой, под красноватым каменистым грунтом, в глубине прятался грот Пирамиды – и именно сюда велел подниматься генерал для какого-то очень важного разговора. Что ж, здесь – так здесь, начальству виднее.

Об инопланетном артефакте, скрытом под их ногами, Женька не думал. Дух захватывало от окружающего природного великолепия: снежные цепи Анд на западе золотились, подсвеченные последними лучами заходящего солнца, а с противоположной стороны горизонта уже накатывала чернильно-синяя мгла. На небе – ни облачка, вот-вот должны появиться первые звёзды. Здесь, в чистом высокогорном воздухе это явление будет особенно эффектным. Только что розовела западная кромка горизонта, и вдруг – чернота над головой, и на ней, словно разбросанные щедрой рукой Создателя вспыхивают незнакомые северному глазу созвездия, и вот уже рассекает небосвод Млечный путь, особенно яркий здесь, в Южном полушарии. А горные цепи ещё угадываются на фоне угасающей полоски света – там, где твердь земная сливается с твердью небесной, замыкая круг бытия.

– Уже середина ноября. – заговорил Аст. – осенние каникулы скоро, наши опять куда-нибудь поедут…

– В Ленинград. – кивнул Женька. – Я перед отъездом заглянул к Галине, попрощаться, ну и поинтересовался, какие у неё планы.

Классная руководительница тогда расстроилась – говорила тихо, даже вытирала платком повлажневшие глаза. Она не хуже их родителей видела, как изменились вдруг Женя Абашин и Серёжа Астахов – и догадывалась, что больше они не вернутся в свой десятый «А». И от этого ещё сильнее щемило учительское сердце – слишком уж непонятно, непредсказуемо поворачивались судьбы этих двух, ещё недавно ничем почти не примечательных мальчишек.

Как много всего уместилось в эти полтора года, подумать страшно…

– Слушай… – Серёга понизил голос. – Ответь, только честно: ты хотел бы, чтобы всё вернулось, как было? Чтобы никаких Пирамид, Десантников, «Второго», вообще ничего?

Женька пожал плечами.

– Ну… не знаю. Честно говоря, я даже представить такое не могу. Слишком сильно мы изменились.

– Это точно… – Аст ковырнул носком вибрама сухую землю. – Ну, где они там, сколько можно ждать?

Ребята стояли на самой верхушке холма, в паре дюжин шагов от ряда невысоких бугорков, увенчанных посеревшими от непогоды деревянными крестами. Кладбище прошлой экспедиции – под двумя лежит то, что осталось от Кармен и «Линии Девять». Законные владельцы тел отправились в космические дали, а с ними и «Второй», великовозрастный альтер эго самого Женьки, пришелец из двадцать первого века, с которым они когда-то делили одно тело.

– Потерпи, скоро появятся. – отозвался Женька. Генерал с Виктором ещё не одолели и половины подъёма – куда им тягаться с крепкими молодыми организмами, прошедшими безжалостные тренировки на «спецдаче»?

– Могли бы и внизу поговорить… – буркнул Аст. – Что за секреты такие, из-за которых надо в гору карабкаться?

– Значит, такие. И вообще, разговорчики в строю! Прикажут – и на перевал побежишь, как миленький!