Статуя как процесс - Анатолий Пушкарёв

Вошёл Фёдор Львович, сел за стол, подвинул к себе исписанные вчера листы и, взяв ручку, приготовился было целиком погрузиться в творческий процесс. Но, пробежав глазами строки последнего листа, округлил глаза, сама собою опустилась нижняя челюсть.

– Что такое? Это как? Не может быть… – растерянно произнёс он.

– В чём дело, деда? – повернувшись к нему, спросила Юля.

– Текст другой… Вчера я их познакомил, ну Егора с Жанной, в кафе, она ему очень понравилась. Он даже в кино её пригласил, – с обидой заговорил писатель, – а сейчас, смотрю – «Егор, не дойдя до крыльца кафе, остановился и, постояв некоторое время, повернулся и решительно пошёл в обратную сторону…». Ну, тут студент выскочил, закричал… Я этого не писал! Быть такого не может! Это не моё.

Юля пожала плечами:

– Да ты сам, наверное, забыл, что написал, или ночью встал и переписал, у тебя же бывает такое.

– Ничего я не вставал, я ещё в здравой памяти. Это даже пугать начинает, Юль. На тебе женился, вытворяет чёрт знает что…

– Ты же его в командировку хотел отправить, чтобы он там с Жанной сошёлся. Зачем в кафе-то заставил идти?

– Да я хотел, чтобы они заранее познакомились, сошлись и уже потом, вместе, в Чехловск поехали, у неё там тёткина квартира и дача свободные, в отпуск уехала. Любовь, интимные сцены, всё как положено.

– Дед-дед, он всё-таки мой муж, – улыбаясь и качая головой, сказала внучка, а ты сводишь его…

– Это, прежде всего, моё творение, персонаж романа, и ты об этом знаешь. Вообразил из себя человека, понимаешь. Если бы не ты, давно вычеркнул бы его из… Ну в Чехловске-то он от своей судьбы не уйдёт. Я и сам съезжу туда, на даче Галины Васильевны рядом с ними поработаю.

* * *

Сидя на кухне своей двушки, Егор ещё раз просмотрел билет на поезд, положил в бумажник. У плиты в красивом шёлковом халате (недавний подарок на 25-летие) стояла Юля, заваривала кофе.

– Кофе налить? – Юля повернулась к мужу.

– Можно.

Подав кофе, Юля села напротив, подпёрла щёку ладонью, и стала изучающе смотреть на Егора.

– Ты чего это в последнее время какой-то странный? – спросила она.

– То есть?

– Задумчивый какой-то, о чём думаешь-то? Я же вижу…

– Не знаю, как сказать…, – вздохнул Егор, – Понимаешь, в последнее время у меня всё чаще появляется ощущение, что за мной кто-то следит что ли… Точнее даже не следит, а постоянно присутствует рядом, что бы я не делал. И даже пытается управлять мной… Я не могу понять, какова цель этого…э-э-э… присутствия. Это не преследование, не угроза, не… Тут, понимаешь, один старик со студентом в маршрутке…

– Ой, Егор, – недовольно прервала Юля, – выкинь из головы, не заморачивайся и не создавай лишних проблем. Живи как живёшь. Все эти рефлексии могут далеко завести.

Такие разговоры между ними были не впервые, и каждый раз Юля почему-то пресекала их в самом начале, после чего у обоих оставалось ощущение всё большей отчуждённости друг от друга. Вот и теперь…

– Нет, Юль, ты не поняла. Это не связано с психологией там, с психиатрией… Это связано, скорее, с моим поведением что ли, в общем смысле, с самоощущением… Я чувствую, что это серьёзно. Это даже не слежка, не преследование… Этот кто-то, или даже что-то он одновременно и вовне, и как бы часть меня, он внутри… И пытается заставить меня совершать поступки, говорить, жить, в конце концов… Приходится сопротивляться этому влиянию изо всех сил… Я – свободный человек!

Во взгляде жены появилась безнадёжность, смешанная с долей презрения. Она вздохнула, усмехнулась, махнула рукой.

– …Он присутствует в самой моей воле, – продолжал откровенничать Егор, – в самих мыслях, поступках, не отделим от них… Вроде я и, одновременно, не я. Трудно сказать… Я даже решил провести один эксперимент…

– Егор, ты меня реально пугаешь. Дорогой, это всё-таки область психиатрии, тебе не кажется? Шизофрению напоминает. Или одержимость. Ты должен раз и навсегда уяснить, что эти твои самокопания опасны, это может повлиять на твоё душевное здоровье. Что ещё за эксперимент?

Егор поделился:

– Я нашёл, как мне кажется способ, хоть как-то обозначить присутствие и само наличие этого внутреннего наблюдателя и командира, нарушить его волю… Мне надо выяснить, кто он? Что ему от меня нужно? В конце концов, я живой свободный человек. Надо сделать так…

Произнеся это, Егор взял чашку кофе, чтобы поднести к губам и отпить. Но, внезапно, на полпути до рта, рука застыла в воздухе, как и стало вдруг неподвихным всё его тело. Изменилось и лицо: оно как бы «сдулось», приобретая печальное выражение, проявились складки и морщины. Стало явно заметно, что Егор стал каким-то инородным телом в окружающей реальности и абсолютно отключился от внешнего мира.

Юля некоторое время спокойно, задумчиво и с лёгкой усмешкой продолжала смотреть на него, потом взяла телефон, набрала номер, вышла в другую комнату и стала с кем-то разговаривать.

– А что случилось?… Понятно… Ну, вот такой он – и жалко, и надоело всё уже… Хорошо, я подумаю. Может быть, зря ты отправил его в Чехловск, в командировку? И что ты хочешь от этой встречи? Ну, не знаю, дедуля, смотри сам…

Закончив разговор, Юля вернулась на кухню и, не обращая внимания на напрочь застывшего Егора, принялась деловито мыть посуду. Затем вытерла стол, сняла фартук, села напротив Егора, подпёрла щёку ладонью и равнодушно уставилась на него.

Егор «оттаял», зашевелился, возвращаясь в реальность, рука с чашкой двинулась к губам. Немного отпив, он с недоумением посмотрел на чашку и сказал:

– Странно, как быстро остыл… Так вот, эксперимент заключается в том, что, когда что-то делаешь, надо в последнюю секунду менять решение, отказаться от того, что задумал, как бы нарушить автоматизм своей, то есть по сути его, воли… Потому что замысел моих поступков, а может быть и моего существования, на самом деле, не мой. Жизнь моя делится на какие-то эпизоды, между которыми провал.

Юля встала и приказным тоном обратилась к мужу:

– Мой тебе решительный совет: брось все свои нелепые подозрения и эксперименты, живи нормально, как живётся, как живут все! Это может плохо закончиться!

– Как все…, – сардонически усмехнулся Егор, – В нашем возрасте у всех уже есть дети. А мы… Живём как брат с сестрой… Кстати, ты не видела тот второй, чёрный, шарфик? Хочу одеть его.

– Как чёрный, – с какой-то тревогой произнесла Юля, – Нет-нет, чёрный – это черновой вариант.

– Что? – удивился Егор, – Какой ещё вариант?

– Я хотела сказать, он слишком мрачный, тебе не идёт. А чем тебе не угодил синий?

– Да, понимаешь, точно такие же, синие, уже пошли в массы. Сегодня в маршрутке ехал с парнем, у него был точно такой же, один в один. Как-то неловко себя чувствуешь, как из одного инкубатора…