Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров - Олег Фролов

Очень скоро вторая Камо-те практически поравнялась с нами в этом безумном пике. Но теперь, растеряв преимущество в скорости, храмовник уже не был заинтересован в столкновении. Медленно расправляя крылья, наездник увел птицу в сторону.

Почти сразу его примеру последовал и я. В этот раз нам повезло. Рискованный маневр позволил избежать страшного удара. Но на этом хорошие новости заканчивались. Как только птица перешла в горизонтальный полет и у меня появилась возможность осмотреться по сторонам, я увидел, как падает в Ничто машина Ока-ра.

Потеряв одно крыло, птица шла вниз по спирали, как стремящийся к земле листок. Выше и ниже хаотично падали, отражая случайные солнечные лучи, обломки оперения. Путь Ока-ра и Моту-ра завершился здесь, неподалеку от Острова больших деревьев, на самом краю Архипелага. Надеюсь, сокрушительный удар избавил их от оболочек сразу. Надеюсь, им не пришлось испытать ужаса падения в Ничто. Надеюсь, этого не случилось с Моту-ра – человеком, который так сильно боялся летать.

Все это было ужасно, но прямо сейчас оно оставалось где-то на периферии моего ума. Главное то, что находилось в самом центре, – желание выжить. Почему? Да хотя бы потому, что еще никогда прежде до этого я не чувствовал себя жертвой настолько сильно. И, наверное, никогда прежде я не был в такой опасности.

Далеко от Огненного острова. Без оружия. С пассажиром, гибель которого была не менее важна для Храма, чем моя гибель. А над головой – четыре Камо-те, которые уже зажимали меня в тиски: две храмовые птицы плавно снижались в хвост для того, чтобы атаковать стрелами, а еще две – летели чуть впереди и выше, готовые в любой момент спикировать вниз.

Я вдруг понял: шансов почти нет, и до развязки остается совсем немного.

– Они не имеют права! Мы есть Представительство! Представительство защищает Закон! – бессвязно кричал за спиной Мику-ра. В его голосе звенела паника и страх.

Вернуться к Началу было бы проще, если бы не эти вопли.

Вернуться к Началу… Отправиться в Ничто и вернуться к Началу. Но если это так, то… Мы нырнем в Ничто сами. Ведь терять больше нечего! А вдруг… А вдруг!

Эта мысль мелькнула в сознании, как ослепительная вспышка.

В это мгновение я услышал удар. Стрела вошла в корпус птицы в паре ладоней позади заднего седла, совсем рядом с ногой Мику-ра. Он истошно закричал, но не был ранен. А сверху уже переходила в пикирование одна из Камо-те.

В следующую секунду я убрал силу с небесного камня и так быстро, как только мог, сворачивал крылья. Несколько десятков шагов машина по инерции двигалась вперед, но потом начала проваливаться вниз, накренившись на нос.

– Что ты делаешь?! Что ты делаешь? – кричал законник, инстинктивно вцепившись в седло. Сила свободного падения наших тел была меньше, чем у тяжелой птицы – мы повисли на ремнях.

– Нырнем в Ничто. Они не последуют за нами туда, – отвечаю, и собственный голос кажется мне отрешенным, безжизненным.

– Нет! Нет! О чем ты говоришь?! Не делай этого! – почти умолял Мику-ра.

Но я его уже не слушал. Ши-те падала вниз. Подвижная серая масса была так близко, как, наверное, не видел ее еще никто из ныне живущих.

Храмовые птицы одна за другой перешли в горизонтальный полет, не решаясь спускаться ниже. Их наездники были явно растеряны и ждали, что произойдет дальше.

А дальше… Я зажмурился за мгновение до того, как в лицо ударила холодная, тяжелая влага. Тут же открыв глаза, увидел, что все вокруг заволокло плотным туманом. Таким плотным, что крайнее оперение крыльев терялось в белой пелене.

Мы живы… Кажется, мы еще живы и, по всей видимости, продолжали падать.

Я быстро расправил крылья, подал силу на небесный камень и вывел Ши-те из пикирования. Можно было предположить, что теперь мы летели прямо, но утверждать что-то наверняка – непросто. В густой пелене терялось ощущение направления, ощущение массы и скорости. Чувство реальности происходящего. Может, это и есть Ничто?

Но мы летели. Летели вперед. Это было ясно хотя бы по тому, как невероятным образом растворенная в воздухе влага била в лицо и струилась по корпусу механической птицы длинными полосами воды. В считанные мгновения мой хартунг промок до нитки. Стало холодно, дрожь пробирала до костей.

Мику-ра кричал что-то сзади, но я не понимал, что именно. Его слова доносились, словно через ткань – приглушенные, обезличенные и бессмысленные.

Неожиданно пелена рассеялась, и мы оказались в месте, похожем на огромное ущелье, стены которого состояли из невероятных размеров клубов холодного пара – таких же, через которые мы летели только что. Как и в обычном каменном ущелье где-то высоко вверху виднелся клочок голубого неба – настоящего неба! Это маленькое яркое пятно над головой сейчас казалось вестником того, что мы еще живы. Хоть неизвестно, надолго ли, и неизвестно, остались ли мы еще самими собой.

Я рискнул посмотреть вниз и увидел, как уходит ущелье в туман, в перистую темную массу. Подвижную, словно живую. И там, за ней, что-то еще.

Впрочем, это было лишь мгновение. Птица быстро пересекла открытое пространство и врезалась в противоположную стену ущелья. Она казалась такой материальной, что я инстинктивно закрыл лицо рукой, ожидая удара. Но его не было. Ши-те летела дальше, хоть мы снова оказались практически слепыми. И везде вода. Очень-очень много растворенной в воздухе воды. Я почувствовал, что под ее весом птица становится тяжелее.

– Взлетай! Прошу тебя! – сказал Мику-ра. Последнюю минуту он молчал – видимо, считая себя уже лишенным всякой оболочки. Хотя уверенности в том, что это не так, у меня не было до сих пор.

– Пора, – ответил я и удивился тому, как странно меняются звуки собственного голоса.

Осторожно опустил хвост и усилил давление на небесный камень. Зацепиться взглядом не за что, но птица нехотя пошла вверх. Должна была лететь вверх. В эти минуты мне потребовался весь мой опыт для того, чтобы не перевернуться в этой бесплотной пелене, где верх ничем не отличался от низа, а глаза предательски заливало водой.

Водой ли? В какой-то момент я осторожно облизнул губы. Потом еще. И не почувствовал ничего. Это – чистейшая холодная вода, такая редкая и ценимая на Архипелаге.

А потом – момент, который я не забуду никогда. В глаза ударил ослепительный свет, настолько яркий, что в первое мгновение я подумал: «Ну, все… Вот так и выглядит Начало». Но руки все еще сжимали рычаги птицы, а к телу неприятно лип мокрый хартунг, который к тому же продувал встречный поток воздуха.

Всего несколько секунд потребовалось, чтобы глаза снова обрели способность видеть. Оказалось, что ослепительный свет – это солнечные лучи, такие родные и привычные. Они отражались от мокрого металлического корпуса машины и распадались на множество искр, но были все тем же светом, от которого наше зрение уже успело отвыкнуть во время полета в полутьме Ничто.

Ши-те вырвалась из облака под углом и не совсем там, где я этого ожидал, но… она сделала это. Я сделал это. И мы живы!