Разведчик. Заброшенный в 43-й - Юрий Корчевский

Лейтенант не спал.

Игорь разговор слышал, стоял рядом со входом.

– Человека привел – в немецкой форме. Утверждает, что разведчик.

– Я думал, наша группа вернулась. Ладно, заводи.

Игорь вошел.

Лейтенант посмотрел на его босые ноги:

– Вплавь через Полисть добирался?

– В самую точку! Так речка Полисть называется?

– У тебя карты нет?

– Никак нет. Я из ГРУ. Зафронтовая разведка, младший сержант Катков. Документы при себе, только немецкие, сами понимаете.

– Кому доложить о твоем прибытии?

– Подполковнику Стрюкову, разведотдел штаба армии.

– Попробую. В мешке что?

– Документы. Больше говорить о содержимом этого мешка я не имею права.

Лейтенант принялся накручивать ручку полевого телефона.

– Резеда! Резеда! Соедините меня со штабом дивизии.

Лейтенант доложил собеседнику о прибытии зафронтового разведчика с той стороны. Ни фамилий, ни званий, ни должностей не называлось.

– Так точно, понял! – ПНШ положил трубку, зевнул. – Приедут за тобой. Ты расскажи, как и где переходил.

– На полосе роты, сержант которой привел меня сюда. Переправлялся на автомобильной камере от машины, боялся мешок с документами замочить.

– О немцах что сказать можешь?

– Берега реки заболоченные, посты редкие, через полсотни метров. Одно пулеметное гнездо, окопчик мелкий.

– На нашей стороне не лучше, да ты сам видел. Без веревки не выберешься.

– Для перехода место удобное. Немцы подтягивают резервы в Старую Руссу. А напротив вас войск мало. И мин на берегу нет – я ни одной не обнаружил. Что в глубине творится, я не знаю, я на машине ехал.

– Нам эта Старая Русса – как кость в горле. Дважды пытались взять, сколько людей положили – ужас, да все без толку.

– Германия пока сильна, сам видел.

– Неужто в самом логове был?

– Пришлось…

– И язык знаешь?

– Как русский.

– Тогда мне повезло. Сможешь перевести несколько документов?

– Если не длинные… Есть хочу очень и спать – устал.

– Прости. Я на минуточку… – Лейтенант вышел, но быстро вернулся. – Поесть тебе сейчас принесут. А пока документики глянь…

Видимо, наша разведка взяла их на той стороне у убитого или «языка». Игорь добросовестно перевел три места машинописного текста и письмо.

В землянку вошел солдат – в руке он держал котелок.

– На кухне только каша пшенная оставалась для караулов. Я туда тушенки американской добавил. И хлебушек вот, – солдат поставил на снарядный ящик котелок и положил кусок хлеба в газете.

У Игоря при виде и запахе еды в желудке сразу появился голодный спазм.

– Да ты ешь! – Лейтенант протянул ему ложку. – Выпить хочешь? Водка, ром, коньячок?

– Сто грамм не откажусь, и лучше водки.

Ему плеснули немного водки в алюминиевую кружку. Игорь поел, выпил. В желудке разлилась приятная тяжесть.

– Сейчас мы тебе сапоги подберем, идем.

В покосившемся сарае они нашли немецкие сапоги, подошедшие Игорю по размеру, портянки. Еще лейтенант, подсвечивая фонариком, нашел красноармейскую гимнастерку, порядком ношенную, но чистую.

– Немецкий френч сними, только из карманов все достань. Наши парни завтра простирнут, еще для дела пригодится. А вот брюк нет, не взыщи.

Теперь Игорь смотрелся довольно странно. Брюки и сапоги были на нем немецкие – как и ремень поясной, но при русской гимнастерке без знаков различия.

Он достал из карманов френча документы и увидел, что в солдатской книжке на имя Гюнтера Шпранца надписи чернилами расплылись. Выкинуть бы ее, да Стрюкову сдать надо.

За мелкими заботами время пролетело быстро, и как только начало светать, прибыл грузовик. Из кабины выбрался незнакомый старшина, поздоровался с лейтенантом. Похоже, они были знакомы.

– Этот? – старшина кивнул на Игоря. – В первый раз вижу…

– Я из хозяйства подполковника Стрюкова.

– Эка хватил! Так он же из другой армии! – Старшина раздосадованно покрутил головой. – Ладно, едем!

Игорь вышел в полосе Первой ударной армии Второго Прибалтийского фронта. Одно было хорошо: мир разведчиков тесен и старшина слышал о Стрюкове.

Они приехали в штаб армии, и начальник разведки долго созванивался по полевому телефону. Дозвонился с трудом.

– Теперь жди. Подполковника на месте нет, но о тебе знают, приедут.

Начальник покосился на брезентовый мешок. Любопытно ему было – что там? Однако переходить дорогу собратьям из разведки другой армии не стал. Наклонившись к мешку, он прочитал надпись:

– А-4 – это что?

– Документация.

Чесались руки у майора посмотреть содержимое этого мешка, ох чесались! Мешок макулатуры из глубокого тыла не понесут, там что-то важное, любой разведчик любопытен по натуре. Пехотинец или танкист на малозначащие детали впечатления не обратит, а разведчик анализировать начнет и зачастую выводы нужные сделает.

Грузовик пришел за Игорем только к вечеру. Старшина, с ним прибывший, был знаком Игорю по тренировочному лагерю. В таких случаях посылали не просто представителя разведотдела, а человека, лично знакомого, хорошо знающего фигуранта.

– А, Катков? Ты же в Минске должен быть? А как в полосе чужой армии оказался?

– Это я лично подполковнику доложу.

– Лично не получится. Стрюкову полковника дали, в центральный аппарат перевели. У нас теперь новый начальник разведки, майор Пантелеев. Едем, вечереет уже.

По разбитой бомбами и тяжелой гусеничной техникой дорогам они ехали долго. Из Игоря эта дорога вытрясла всю душу. Предыдущую ночь он не спал, вымотался и сейчас попробовал подремать в кузове. Куда там, от борта к борту кидало. Про сон он и думать забыл, тут язык бы не прикусить.

Однако к трем часам ночи они были на месте.

– Идем в отдел, – приказал старшина.

– Вздремнуть бы пару часов, все равно все отдыхают. Ночь же!

– Топай!

Игоря ждали – не каждый день из глубокого тыла разведчики выходят.

За столом начальника сидел майор.

Игорь вошел и доложился по форме.

– Катков? Мне Стрюков говорил – ты один из группы остался в живых. Давай с самого начала. Садись!

Игорь начал с полета – когда их самолет подбили и он приземлился в болото. Он старался не упустить ни одной мелочи, поскольку по опыту знал, что беседовать с ним будут еще не раз, перепроверяя все сказанное. Да еще рапорт писать заставят.