Лик полуночи - Марина Лостеттер

Десять лет назад

Лутадор, время и место неизвестны

Холодно. Как холодно. Жгучий холод сковал тело Шарбона… и в таком состоянии он был уже давно.

Болели бедра, ступни, казалось, были изрезаны и завалены камнями. Как он здесь оказался? Здесь – это где?

Он чувствовал себя так, будто просыпается ото сна, и, действительно, на нем была ночная рубашка, тапочки, халат, колпак и все такое. Стояла полная тьма, и воздух был морозным, как если бы он оказался на улице в разгар зимы. Но лето только началось.

Он бы не удивился, обнаружив, что начал ходить во сне. Сон был таким призрачным все эти дни, последние месяцы… сначала был болен Авеллино, а сейчас… сейчас… сейчас после.

Он выплакал все слезы, которые у него были, глядя, как Уна обвешала себя камнями успокоения и радости, чтобы заглушить печаль. Последние два дня он отказывался от еды, просто надеясь, что впадет в бессознательное состояние. Возможно, если бы он мог заснуть, то проснулся бы в другом мире, думал он.

Возможно, его желание сбылось.

Шарбон вытянул руки и напряженно шагнул вперед. Он понял, что каждый его шажок – простое шарканье тапок о пол – вызывает отчетливое эхо. Он определенно находился внутри какого-то ограниченного пространства.

Он понял, что это ледник, в котором хранят глыбы льда из ледяного Марракева, чтобы лед можно было использовать в семейных морозильных камерах в течение всего года. Он присел, провел пальцами по каменному полу. Да, похоже, повсюду были раскиданы пучки соломы для изоляции.

Это объясняло холод, но не объясняло, как он попал сюда.

– Эй, к-кто-нибудь? – рискнул он.

Сиди тихо, прозвучал в его голове приказ. Нет, конечно, не в его голове. Страх немедленно охватил его, а ясность эмоций говорила, что это не сон.

Возможно, его накачали наркотиками. В затылке у него точно свербело.

Возможно, его похитили.

– Кто здесь? – спросил он дрожащим голосом.

Он выпрямился, надеясь проявить силу.

– Зачем вы меня сюда притащили?

Твои ноги привели тебя сюда, произнес голос. Теперь ждем твоих компаньонов.

– Кого ты имеешь в виду?

Ответа не последовало. Он пытался найти хоть кого-нибудь, двигаясь осторожно, но уверенно, от стены к стене, пока не наткнулся на тюки сена. Они легко развалились.

Сменив тактику, он стал искать дверь. У него не было ни времени, ни терпения. Чего они хотят этим добиться? Они же знали, через что ему пришлось пройти. Что он потерял. Может, в этом-то и дело – они пришли за ним, когда его семья была уязвима. Он не станет слушать весь этот вздор воров и шантажистов. Горе практически раздавило его, и они навряд ли смогут сделать больнее.

Теперь он более тщательно ощупывал стены в поисках защелок и колец. Дверь наверняка должна находиться напротив льда; и ему просто надо найти щель – между дверью и стеной.

– Мой сын мертв, – выплюнул он через несколько минут прятавшемуся человеку. Он не хотел скрывать своих страданий, и его не волновало, правильно это или неправильно. Да и кто бы вел себя достойно рядом с похитителем?

– Я не знаю, чего ты хочешь от меня добиться, но поступил опрометчиво, бездумно, неправильно выбрал время. Ну, вколи в меня еще что-нибудь – вдарь мне по голове! Все равно ничего не получишь – ни от меня, ни от моей семьи. Потому что мы уже все потеряли!

Снаружи послышались голоса. Они приближались, становились громче.

– Помогите! – закричал он. – Я здесь! Внутри, в ловушке! Помогите!

Сиди тихо, снова предостерег голос.

– Сам сиди тихо и кусай свой язык!

В нескольких футах справа от Шарбона раздался тяжелый скрежет металла о металл. Он поспешил туда, надеясь, что даже если это вернулись другие похитители, он все равно сможет протиснуться мимо них.