Магнитное цунами - Владимир Кривонос

– А может лучше мне сесть в кресло пилота? – спросила девушка. – Я бывшему коменданту не доверяю.

Диггинс хмуро взглянул на Лизу.

– Понимаю, вы можете мне не доверять, – произнес офицер. – Но здесь я могу быть больше полезен. Так ли, Николай?

– На корабле прошу называть меня «господином капитаном», – строго произнес Николай. – И желательно, добавлять слово «сэр».

– Есть, сэр, – отозвался Диггинс, немного запнувшись на слове «сэр». Он приблизился к креслу, взгромоздился в удобное мягкое сиденье.

– Застегните ремень, комендант, – сказал Николай.

– Слушаю, господин капитан, – Диггинс щелкнул ремнем. – И прошу вас, не называйте меня больше комендантом. Какой я к черту комендант?

– Хорошо, Диггинс. Будете тогда называться стажером пилота.

– А кем вы меня назначите, господин капитан? – произнесла сзади Лиза.

– Пассажир, – коротко ответил Николай.

– Вот как? Мне кажется, я заслуживаю большего.

– Пассажир Елизавета, если будете вступать в полемику, прикажу покинуть рубку.

– То есть, если я буду молчать, вы мне разрешите находиться здесь во время полета?

– Разрешаю. До начала посадки. Перед посадкой необходимо будет занять место в каюте и пристегнуться. Это требования по безопасности.

– Есть, господин капитан, – произнесла Лиза и отошла к задней стенке рубки. Здесь она ухватилась за поручень, а спиной прижалась к стене.

Они уже поднялись над горным хребтом. Площадка перед входом в бомбоубежище осталась далеко внизу. Николай потянулся к приборной панели, как плечо вновь пронзило болью. Лицо пилота исказилось в страшной гримасе.

– Пассажир Елизавета, – выдохнул Николай. – Обрабатывать раны умеете?

– Никогда не приходилось, – в голосе девушке почувствовалась растерянность.

– Тогда придется научиться. Сразу за дверью рубки находится аптечка. Неси сюда.

Лиза тут же удалилась и почти сразу появилась с пластиковым чемоданчиком. Николай успел освободить плечо от рукава комбинезона. Взору девушки предстала кровоточащая рана: кожа была рассечена словно бритвой.

– Там есть перевязочный комплект, – сказал Николай. – Наложи его на рану.

Девушка открыла чемоданчик. Нашла пакет, указанный Николаем. Трясущимися пальцами приложила к ране тампон, пропитанный каким-то вонючим составом, зафиксировала его на плече. Пилот удовлетворенно вздохнул, натянул обратно рукав.

– Благодарю, – произнес Николай и одарил девушку взглядом.

Лиза, закрыв чемоданчик, вернулась на место позади пилотов. Николай высветил на дисплее карту. Когда летели сюда, ориентировались на радиосигнал. Теперь же, при отсутствии навигационных спутников и каких-либо сигналов со стороны Космодрома, проложить курс автоматически не получится. И отметки, где именно находится челнок, на карте не было. Николай отметил специальным флажком точку, откуда они взлетели. Отыскал Космодром. Затем пилот провел световым пером по дисплею, прочертив на карте нужную траекторию. Вычислил азимут. С помощью бортового компаса определил направление для полета. Все это время челнок висел над горным хребтом, в складках которого располагалась площадка, откуда они взлетели. После всех манипуляций с картой, Николай коснулся пальцем одной из сенсорных кнопок на панели управления. Почувствовалась легкая вибрация, и судно пришло в движение. Рука Николая чуть наклонила ручку джойстика влево, челнок пошел на разворот. Наконец, выведя корабль на нужный курс, Николай потянул ручку на себя. Они начали стремительно набирать высоту. Земля внизу удалялась, становясь похожей на карту, что высвечивалась на дисплее. При достижении высоты десять тысяч метров, Николай выровнял челнок.

– Диггинс, – произнес астронавт, не отрывая взгляда от приборов и обзорных иллюминаторов. – Вы наблюдайте за тем, что и как я делаю. Вдруг вам придется заменить меня.

– Наблюдаю во все глаза, – отозвался новоявленный стажер.

Николай тем временем всматривался в проплывающий внизу пейзаж, на всякий случай сверяя увиденное с картой. Все шло нормально. Небо вокруг было чистым.

Так они летели минут двадцать, пока впереди не замаячил белый туман. «Облака, мать твою», – пробурчал под нос Николай. Очень скоро они вошли в распростертое на всю ширину неба облако, погрузились в него, словно в вату. Вокруг стало белым бело, земля внизу исчезла. Постепенно туман, окутавший судно, начал сереть, все больше и больше темнея. Впереди сверкнуло.

– Похоже, это молния, – сказал Николай. – Не иначе, как грозовой фронт. Можно подняться еще выше, чтобы оставить его снизу.

Пилот потянул на себя ручку джойстика. Нос челнока задрался. Лиза крепче вцепилась в поручень, чувствуя как ее тело налилось тяжестью. Они вновь набирали высоту.

Вскоре туман за бортом поредел, словно растворяясь в голубизне неба. Воздух вновь сделался прозрачным. Небосвод переходил от светло-голубых оттенков на горизонте до почти фиолетового над головой. При взгляде вверх, ощущалась близость космоса. Солнце ярким ослепительным диском висело чуть левее по курсу. Время приближалось к полудню. А внизу темной серой массой проплывали грозовые тучи, имея причудливые формы, словно рельеф фантастической планеты. Среди невообразимых «гор» и «расщелин» посверкивали молнии. Гроза бушевала прямо под судном.

Время от времени пол уходил из под ног воздушных путешественников, челнок словно проваливался в яму, но спустя мгновение вновь взмывал вверх. В эти моменты тела то теряли вес, то становились словно свинцовыми от возникающей перегрузки. Лизу болтало из стороны в сторону. Она мертвой хваткой держалась за поручень, чтобы не улететь в противоположный угол рубки. Наверное, прав был Николай, когда отправлял ее в каюту. Но сейчас лучше оставаться здесь, чем пытаться пройти в хвостовую часть судна.

– Скажите, господин капитан, – произнес Диггинс. – Это же космический челнок. Но он, я смотрю, прекрасно летает в воздушном пространстве.

– У него есть несколько режимов полета. Сейчас мы в режиме для плотных слоев атмосферы. Здесь используется обычная аэродинамика. По сути, наш челнок летит как простой самолет. Для полета в безвоздушном пространстве есть другой режим. Вернее их два. Один используется в условиях гравитации планеты. Например, для посадки на Луну и взлета с ее поверхности. Второй для движения в открытом космосе. Он нам понадобится, чтобы выйти на орбиту и пристыковаться к кораблю. Переключение режимов вот здесь, – палец Николая показал на панель под навигационным дисплеем. – Есть еще режим для вхождения в плотные слои атмосферы. Он включает двигатели, которые осуществляют торможение и не дают челноку сгореть.

Рассказывая Диггенсу о работе челнока, Николай не забывал следить за компасом, стараясь держать выбранный курс. Автопилот он не стал включать, поскольку навигационная система при отсутствии сигналов от спутников и других радиомаяков не могла извещать бортовой компьютер о текущих координатах. По показателям воздушной скорости Николай отсчитывал преодоленное расстояние, определяя таким образом примерное положение челнока. Прошло уже сорок минут полета, и по грубым подсчетам они должны уже приближаться к району Космодрома. Внизу все также простирались темно-серые тучи, закрывая поверхность земли. Теперь, хочешь – не хочешь, а надо снижаться и входить в грозовую тучу.