Владыка ледяного сада. В сердце тьмы - Ярослав Гжендович

Солидные ворота в частоколе, похоже, когда-то развалили тараном, а может, и порубили топорами. Кусок ворот свисал на одной петле, все остальное – в виде источенных балок – лежало среди папоротника, а то и просто исчезло.

Чтобы выйти из шока и ужаса, ему понадобилась пара десятков секунд. Потом он еще стоял в ошеломлении и трясся добрую минуту. Наконец пришел в себя. Понял, что замерз. А еще через минуту-другую вошел в дом.

Внутри, несмотря ни на что, ему все казалось знакомым. Те же нары, срубленные из бревен, вдоль стен между деревянными столпами, тот самый очаг, нынче частично поросший мхом, холодный и мертвый.

Он ощупал старые, почти превратившиеся в грязь уголья. Над очагом свисала цепь с крюком, к которой был прицеплен котелок. Он сам вешал этот котелок не далее, как вчера. Однако крюк ржавый, как и звенья цепи. Тут никто не разводил огонь, и очень давно. Годы или по крайней мере год.

Постель, из которой он выскочил, тоже давно никому не служила. Кости, перемешанные с клочьями шкур, лежали в беспорядке, как он их разбросал, но между веточек ребер успело прорасти молоденькое деревце.

– Даже явись я сюда в полном помрачении, – проворчал он, – и реши переночевать в этих развалинах, я бы ни за что не сумел так впутаться в скелеты.

Покинутый дом. Ничего не указывало на то, чтобы кто-то жил здесь неделями.

Он вспомнил о яблоке, но не сумел его найти. Оно исчезло.

Зато нашел одежду. Новую, недавно пошитую и удобную, уложенную на земле, старательно сложенную в стопку с сапогами сверху, как для сержантской проверки. Штаны, рубаха, кафтан, теплый плащ с капюшоном. Те самые, что он примерял вчера вечером. Он узнавал стежки, узоры, нашивные орнаменты. Буквально недавно он держал это в руках.

Он стоял над одеждой и ошеломленно таращился, не в силах ни на что решиться, но потом вздохнул и присел рядом, протянув ладонь к сапогу. Погладил плащ.

– Отчего с самого утра во мне растет чувство, что я уже не контролирую реальность? – спросил сам себя, но все же решил одеться.

Последнее, что он помнил со времен перед вечной дождливой ночью, – снег, боль и смазанный, размытый образ лучника, что стоит в дверях сторожки с натянутой тетивой. Следующей картинкой в его памяти должны были оказаться финальные титры или врата рая. Он ощупал себя, но не обнаружил ни малейшего следа стрелы. Вообще никаких повреждений. Исчезли синяки и травмы, даже волдыри на ногах от неудобных лаптей. На самом деле, он чувствовал себя превосходно. Главное, ему не докучал шрам от копья; более того, он сделался похож на нормальный человеческий шрам, а не на рану на дереве, обросшую корой.

В изножье нар он увидел источенный временем сундук с порыжевшими от старости железными скобами. Куском палки отвел толстенный слой паутины, стряхнул обильную пыль, открыл и увидел внутри свои вещи. Те, которые были на нем на перевале и в долине драконов. Выглядели они точно так же, как тогда, хотя заросший паутиной сундук указывал, что они пролежали здесь годы.

Он добыл свою скромную амуницию, обрадовался при виде своего большого ножа «Нордланд», требующего ремонта лука в сагайдаке, а еще трубки и остатков табака. Металлизированный мешочек табачной упаковки с инструкциями и рисунками к ним внезапно показался чужим и странным. Он забрал все, а на дне нашел еще и старый меч в ножнах с поясом. Вынул его, критически осмотрел и решил, что после чистки пеплом и заточки сойдет для короткой дистанции. Не дотягивал до его старого оружия, но все равно был несравненно лучше дешевых палашей Людей Огня, один из которых он тоже волок с собой.

Внезапно вспомнил о девушке с перевала. Та выглядела как Хатрун из его бреда, но это ничего не доказывало.

Он застегнул пояс, свернул старый трофейный плащ, а часть тряпок и ошметков просто выбросил. Препоясался мечом, набросил на плечи новый плащ с капюшоном.

– Спасибо, Сильга, – сказал он тихонько, чувствуя себя довольно странно. Горло словно судорогой свело. – Спасибо, маленькая моя, сладкая Синнья… Я обещал, что буду помнить. И я не забуду.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Осторожно миновал разбитые годы назад ворота и, поразмыслив, двинулся в сторону леса.

Цифраль объявилась сразу же, едва он вышел за ограду и встал на лужайке, безрезультатно пытаясь отыскать солнце.

– Где ты был?! Откуда я тут взялась?! – крикнула она с истерикой в голосе. Драккайнен взглянул на небо и вздохнул.

– Не знаю. Я потерял сознание. Сколько прошло времени?

– От чего?

– От того, как мы перешли перевал. Ты тогда была активна. У тебя должно быть чувство времени.

– Ты был без сознания шестьдесят один час. Что с тобой случилось? Кем была та девица? Откуда у тебя эта одежда?

– Я плохо себя чувствовал. Пришлось лечь, – процедил Драккайнен саркастически, чувствуя, впрочем, некоторое облегчение. По крайней мере, прошли не годы. – Где тут север?

– Я переживала! Я думала, ты помер, тупая скотина!

– Я тоже так думал. Где север?

– Прямо перед твоей мордой!

– Так я и думал, – ответил он. – Спасибо, Цифраль. Мы пойдем кое с кем встретиться. Его зовут Все Медведи или как-то так. А девица – это, кажется, богиня или кто-то подобная. Зовут ее Хатрун. Вы друг дружке понравитесь.

Она лишь фыркнула и полетела вперед, идиотская, китчеватая игрушка. С расстояния в десять метров напоминала странную огромную бабочку. Он уже вполне мог вынести ее присутствие, не опасаясь за собственный разум.

Начал падать снег.

– Ничего странного, – сказал он сам себе. – Скоро праздник. Юха-ха.

Но внутри него поселилась странная, угнетающая тяжесть, которую невозможно замаскировать насмешкой. Словно он потерял кого-то близкого. Хлопья снега танцевали вокруг, липли к лицу – его щеки мгновенно сделались мокрыми.

Снег скоро прекратился.

Глубоко в лесу Драккайнен обнаружил след зайца.

– Надо бы поскорее отремонтировать лук, – заявил, ища подходящий камень. – Вспомни-ка: помощь при прицеливании, – решительно приказал Цифраль.

Заяц как раз встал столбиком метрах в пятнадцати и некоторое время настороженно прислушивался. Напоминал скорее миниатюрного кенгуру с легкой примесью капибары.

– Ты же не хочешь его убить, да? – ответила Цифраль возмущенно. – Он красивый!

– Мне жаль, – терпеливо прошептал Драккайнен. – Я бы и хотел пришибить что-то отвратительное, но здесь и сейчас у нас есть только заяц.

– И не думай! Хочешь убить такого славного зверька лишь потому, что голоден?!

– Модуль прицеливания, Цифраль. Пожалуйста.

– Ты гадкий!

– И голодный. Более того, еды у меня нет вообще.

– Ну так бросай! Но я в этом участвовать не стану.