Ледяная княжна - Екатерина Боброва

- Боюсь, мы её потеряем. А искать одну обиженную девицу между двух воющих сторон, не слишком приятное занятие. Путь лучше она будет злиться и орать на меня в мирном тылу, чем среди окопов.

- А ты изменился. Помнится, раньше хотел ей сразу признаться. А как продвигается процесс ухаживания? Ты ей уже признался в любви?

- Эм, - замялся Отшельник, - как-то к слову не пришлось.

- Ты вообще ей что-то приятное говорил или сразу целоваться полез?

Хруст сломанной ветки нарушил покой предвечерних сумерек.

- Понятно, - хмыкнул Сойка, искоса поглядывая на мрачного брата.

- Ничего тебе не понятно, - выдавил тот, снова ломая ветку и отбрасывая прочь половинки, - рядом с ней я чувствую себя косноязычным уродом. Столько всего хочу сказать, а не могу…

- Это любовь, - со знающим видом поведал Сойка и утешительно похлопал по плечу: - Держись, брат. Женщины, они такие. Сначала отбирают сердце, потом мозг, а потом и не заметишь, как будешь принадлежать им целиком, со всеми потрохами.

- Откуда такие познания? - скептически уточнил Отшельник.

- Да преподавал у нас один целитель. Занятный такой старикан. Талантище ого-го какой, а на одно место слаб, точно мартовский ледок. Его и увещевали, и от работы отстраняли, а все без толку - считай, каждый месяц с новой любовью носился. Так и смирились. Толку от него все равно больше, чем вреда. Иной раз с того света пациентов доставал.

- Теперь понятно, кто тебя надоумил рвануть свет посмотреть да любовь познать, - хмыкнул Отшельник.

Сойка ничего не ответил, а сумерки скрыли румянец досады, проступивший на щеках. И сколько еще брат будет попрекать его этим побегом? Он ничем не хуже Отшельника и не раз доказывал свою пользу, а тот все равно считает его дитем малым.

Ночь густыми чернилами ложилась под ноги, путалась среди стволов и мешала идти, скрывая неровности почвы. Луна еще не соблаговолила выйти на небосклон, и видимость была, как у проклятого в одном месте. По крайней мере, именно такими словами озвучивал освещение конюшни наш старший конюх.

Потеплело. В воздухе пахло горькой сыростью, намекая на грибной дождь. Ветер гнал облака, и они серыми клочками скользили по небу. От тушенки в животе осталась приятная тяжесть, навевающая сонливость. Идти было откровенно лень, но близость к границе воодушевляла активнее переставлять ноги.

Полоса вынырнула внезапно. Расступились деревья, раскрывая пространство, темнота стала сплошной, черное небо справа и слева сливалось с краями поля, а впереди вставала стена нашего леса. Или все-таки не нашего? Смотря с какой стороны посмотреть. Если с моей, то сзади остался бывший наш лес, а впереди лежал лес чужой, который, я надеялась, когда-нибудь станет частью моей второй родины.

Мы стояли тесной группкой, напряженно выглядывая тех самых роконов. Воображение рисовало всяческие ужасы, и я все ближе подбиралась к Отшельнику, пока не нарвалась на:

- Айрин, если ты постоишь спокойно и перестанешь подпрыгивать на каждый шорох, я смогу быстрее настроиться на защитное поле.

- Защитное поле? - уточнила шепотом. Мне было все равно, на что он там настраивался, просто тишина давила на нервы и… Кажется, я опять подпрыгнула.

- Это я, - покаялся Хасар, - случайно на ветку наступил.

Я заподозрила неладное. И, похоже, была права, но развить мысль о возмездии мне не дали. Отшельник скомандовал:

- Вперед.

И мы шагнули на разделительную полосу.

Когда-то она действительно разделяла наши государства, но сейчас служила скорее психологическим барьером для войск. Если наших отшвырнут сюда - дальше отступать будет уже нельзя. За спиной родная земля, и из захватчиков мы превратимся в защитников. Ну, и чисто технически, на полосе легче отслеживать нарушителей, вроде нас.

- Полоса закрыта особым полем, которое удерживает роконов на месте, - прошептал Сойка на ухо. - Мы вскрыли его, и теперь они видят кусок стены вместо нас.

Я уже собиралась поаплодировать блестящей идее, как вдруг увидела рокона, стремительно несущегося к нам. По виду тварь больше всего напоминала плотный мыльный пузырь, размером с крупную собаку. По поверхности скользили разноцветные тени, и рокон выглядел, как большой елочный шар, которому наскучило висеть на праздничном дереве, и он решил прогуляться по округе. Впрочем, не было ошибкой предположить, что шар еще и голоден, и видит сейчас не кусок невкусной стены, а очень даже аппетитную еду, от которой текут слюнки.

Додумать, есть ли слюни у рокона, я не успела.

- Бежим! - первым заорал Хасар и рванул меня за руку. Я чуть было не вспахала носом то, что еще было не вспахано, и заболталась следом, быстро-быстро перебирая ногами. Наемник пер с силой тягловой лошади, а я висела у него на хвосте на манер бестолковой тележки, которая вот-вот развалится на части.

За спиной с жутким грохотом что-то взрывалось, раскрашивая деревья и землю в мертвенный лиловый свет. Сквозь грохот был слышен голос Сойки. Жаль, слов не разобрать. Сердце билось, как бешеное и было страшно за того, кто сейчас прикрывал наш отход.

Мыльные пузыри неслись со всех сторон, и их было много. Слишком много для нас.

Лес стремительно приближался. Легкие жгло от недостатка воздуха, я в жизни не бегала так быстро. Хасар тянул и тянул, не давая замедлить темп. По ощущениям, рука у меня стала как минимум в два раза длиннее.

Когда до спасительного леса оставалось буквально метров пять, один из роконов оказался хитрее остальных, он решил не преследовать добычу, а встретить её у выхода. Ему понадобилось пару секунд, чтобы возникнуть перед нами, отрезая путь.

- Бегите! - толкнул в спину крик Сойки.

Я попыталась затормозить, сказать, что мы должны помочь, что бросать нельзя, но наемник оказался не просто по-лошадиному силен, но вдобавок еще и по-ослиному упрям. На пару секунд дохнуло потусторонним холодом, а затем меня, как мешок с мукой, зашвырнули между двух стволов, да еще и путь назад перекрыли, чтобы по дурости обратно не сунулась.

Я больно ударилась коленями о землю, тут же вскочила.

- Гад! - кулак впечатался в спину наемника. Спина молча отодвинулась в сторону, открывая вид двух измученных, но вполне себе целых ледяных. Сойка стоял, согнувшись, уперев руки в колени, и дышал тяжело с присвистом. Бледный, как смерть, Отшельник подпирал ствол дерева и, кажется, был готов сползти по нему вниз.

Я закашлялась, выдохнула, раз-другой и, наплевав на гордость, опустилась на колени. В боку кололо, сердце выпрыгивало из груди, во рту пересохло, я дышала открытым ртом, заглатывая холодный ночной воздух, стремясь погасить бушующий в легких пожар. Попросить меня добить, что ли?

- Отлично сработали? Защиту вскрыли, да?!

Хасар обнаружил не только отличный слух, но еще и способность к логическому мышлению.