Библиотека душ. Нет выхода из дома странных детей - Рэнсом Риггз

Бентам покачал головой.

– Я и представить себе не мог, что выползет из этой схлопнувшейся петли, – прошептал он. – На какое-то непродолжительное время наступило затишье. Меня освободили из заточения, и я начал выздоравливать. Я вернул себе контроль над машиной. Казалось, темная эпоха влияния моего брата завершилась. Но это было только начало.

– Приближалась Война Пустот, – кивнула Эмма.

– Вскоре пошли слухи о существах, созданных из теней. Они появлялись из уничтоженных лесов, чтобы питаться странными существами… а также нормальными людьми и животными… словом, всем, что попадало к ним в пасть.

– Однажды я видел, как пустóта съела автомобиль, – подал голос Ним.

– Автомобиль? – изумился я.

– Я был внутри этого автомобиля, – добавил он.

Мы ожидали подробностей.

– И? – не выдержала Эмма.

– Я спасся, – пожал плечами он. – Руль застрял у нее в горле.

– Мне уже можно продолжать? – поинтересовался Бентам.

– Конечно, сэр. Прошу прощения.

– Так вот, этих новых выродков мало что могло остановить… разве что застрявший в глотке руль… ну и входы в петли. К счастью, у нас их было много. Поэтому большинство из нас решало проблему пустот, живя в петлях и выходя только в случае крайней необходимости. Появление пустот очень осложнило наши жизни и сделало нас гораздо более одинокими и опасными.

– Как насчет тварей? – поинтересовался я.

– Полагаю, он скоро до этого дойдет, – буркнула Эмма.

– Уже дошел, – кивнул Бентам. – Через пять лет после моей первой встречи с пустóтой я впервые столкнулся с тварью. Однажды после полуночи раздался стук в дверь. Я был у себя дома, в полной уверенности, что в петле мне ничто не угрожает. Но когда я отворил, на пороге стоял мой брат Джек, изрядно потрепанный, но точно такой же, как и прежде, не считая мертвых глаз, которые были пустыми, как неисписанный лист бумаги.

Мы с Эммой, скрестив ноги, сидели на кушетке и не сводили глаз с Бентама, ловя каждое слово. Он затравленно смотрел куда-то вдаль поверх наших голов.

– Он уже съел достаточное количество странных людей, чтобы насытить свою пустую душу, и превратился в нечто, напоминающее моего брата, но на самом деле им не являющееся. Та человечность, которая ему была, хоть и в небольшой степени, но присуща, окончательно исчезла, вытекла вместе с цветом его глаз. По сравнению со странным человеком тварь – это все равно, что многократно повторенная копия предмета по сравнению с оригиналом. Утрачиваются все особенности и цвет…

– А как насчет памяти? – спросил я.

– У Джека она сохранилась. К сожалению. В противном случае он мог бы забыть об Абатоне и Библиотеке Душ. И о том, что я с ним сделал.

– Как он узнал, что это были вы? – спросила Эмма.

– Отнесите это на счет братской интуиции. А затем, однажды, когда ему было нечем заняться, он пытал меня, пока я во всем не сознался. – Бентам кивнул на свои ноги. – Как видите, они так окончательно и не восстановились.

– Но он вас не убил, – заметил я.

– Твари – прагматичные существа и редко стремятся к мести, – ответил Бентам. – Джек был еще больше, чем прежде, одержим идеей Абатона. Но для этого ему была нужна моя машина, и я в качестве ее оператора. Я стал его пленником и рабом, а Дьявольский Акр превратился в тайный штаб маленькой, но влиятельной группы тварей, посвятивших себя обнаружению и взлому Библиотеки Душ. Думаю, вы уже поняли, что именно это является их высшей целью.

– Я думал, они стремятся воспроизвести реакцию, которая превратила их в пустóты, – произнес я. – Но вначале хотят ее усовершенствовать. Чтобы на этот раз все получилось «как надо», – пояснил я, пальцами взяв свои слова в кавычки.

Бентам нахмурился:

– Где вы это услышали?

– Одна тварь сказала нам это перед тем, как умереть, – ответила Эмма. – Она сказала, что именно для этого им нужны все имбрины. Чтобы реакция была как можно более мощной.

– Это полный вздор, – покачал головой Бентам. – Скорее всего, он выдумал это, чтобы направить вас по ложному следу.

– Но если для этой реакции им не нужны имбрины, – начал рассуждать я, – зачем им так утруждаться и стремиться их всех похитить?

– Потому что петля Абатона не просто исчезла, – ответил Бентам. – Согласно легенде, перед тем, как исчезнуть, она закрылась. И закрыли ее именно имбрины. А если точнее, двенадцать имбрин, которые собрались вместе из двенадцати разбросанных по планете осколков странного мира. Чтобы открыть Абатон, в случае, если его все же удастся обнаружить, необходимы эти же двенадцать имбрин или их потомки. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мой брат похитил именно двенадцать имбрин, которых он выслеживал на протяжении долгих лет.

– Я так и знал! – воскликнул я. – Я знал, что за этим стоит нечто большее, чем стремление воспроизвести реакцию, превратившую их в пустóты.

– Значит, он его нашел, – произнесла Эмма. – Каул не стал бы похищать имбрин, если бы ему было неизвестно, где находится Абатон.

– Кажется, ты считала это легендой, – напомнил ей я. – А теперь рассуждаешь так, как будто он реален. Определись.

– Официальная позиция Совета Имбрин заключается в том, что Библиотека Душ – это всего лишь сказка, – произнес Бентам.

– Мне все равно, что там считает Совет, – отозвалась Эмма. – Что скажете вы?

– То, что думаю я, – это лишь мое частное мнение, – уклончиво ответил он. – Но если библиотека существует и Джеку удастся ее найти и открыть, он все равно не сможет похитить хранящиеся там души. Он этого не знает, но ему недостает третьего элемента, третьего ключа.

– И в чем он заключается? – спросил я.

– Никто не может взять сосуды с душами. Почти для всех они будут невидимы и неосязаемы. К ним не способны прикоснуться даже имбрины. Согласно легенде видеть и трогать их могут лишь особые посвященные, именуемые библиотекарями. Но уже тысячи лет на землю не приходил ни один библиотекарь. Если библиотека существует, то все, что найдет Джек, это пустые полки.

– Что ж, это отрадно слышать, – облегченно вздохнул я.

– И да, и нет, – покачала головой Эмма. – Что он сделает, когда поймет, что совершенно напрасно так долго охотился на имбрин? Он обезумеет от ярости!

– Именно это и беспокоит меня больше всего, – кивнул Бентам. – У Джека скверный нрав, и когда мечта, которую он вынашивал всю свою жизнь, рухнет…