Щелк! - Любовь Лукина

— А вы докажите, — радостно шепнула она в большое волосатое ухо.

— Что?

— Докажите, что вы — автор…

Мужчина негодующе выпрямился.

— Черт знает что такое! — сообщил он куда-то в пространство. — Ну вот почему вы сейчас не расхохотались? Вы должны были звонко расхохотаться! Причем запрокинув голову…

— Я ее в другой раз запрокину, — шепотом пообещала Светлана. — А вы тоже зубы не заговаривайте. Вы докажите.

— Как?

— Устройте потоп, — не задумываясь предложила она. — Вам же это просто. Вы же автор. «Вдруг начался потоп…»

— Никакого потопа не будет! — сердито сказал мужчина. — Потоп ей!..

— То есть как это не будет? — оскорбилась Светлана. — А как же Воннегут взял своего героя и…

— Воннегут — фантаст.

— А-а… — Светлана сочувственно покивала. — А вы, значит, реалист? Ну понятно. А я думаю: что это у меня жизнь такая серенькая… — Она со вздохом оглядела забегаловку и вдруг оживилась. — Ка-кая прелесть! Так это вы из-за меня тут приборку устроили?

Мужчина не ответил. Некоторое время он сидел отдуваясь, потом с силой вытер ладонью внезапно вспотевший лоб.

— М-да… — сказал он наконец. — Трудно с вами, Светлана. Очень трудно… То есть никогда не знаешь, что вы отколете в следующий момент…

— Да я и сама не знаю, — утешила она.

— Вот видите… — с упреком сказал мужчина. — А у меня весь сюжет по швам затрещал, когда вы ушли жить к Лидочке.

— Как Татьяна у Пушкина, — преданно глядя на собеседника, подсказала Светлана. — Взяла и выскочила замуж, да?

— Слушайте, да что это вы меня все время в краску вгоняете? — возмутился незнакомец. — Сначала — Воннегут, теперь вот — Пушкин!..

Он насупился и принялся хлопать себя по карманам.

— Ну вот… — раздосадованно сообщил он. — Конечно, забыл курево на машинке!.. Угостите сигаретой, Светлана. У вас там в сумочке болгарские…

Светлана оторопела, но лишь на секунду.

— А вы видели, как я их покупала, — с вызовом объявила она. — Видели-видели, не отпирайтесь! Я вас тоже, кстати, тогда заметила! Еще подумала: что это за придурок на той стороне в шлепанцах… Ой! — Она запоздало шлепнула себя по губам. — Не обижайтесь… Ну, соврала, ну, не видела я вас… Правда, не обижайтесь, возьмите сигарету… Только спичек у меня нет. И здесь не курят.

— М-да… — мрачно повторил мужчина и оглянулся. — Валя! — позвал он.

— Маша, — поправила его Светлана.

— Что?

— В прошлый раз вы назвали ее Машей, — тихо пояснила Светлана.

— Серьезно? — Мужчина подумал. — А, ладно! Потом вычитаю и выправлю… Маша, огоньку бы нам…

Официантка беспрекословно принесла пепельницу со встроенной в нее зажигалкой.

— Сколько вы им заплатили? — с любопытством спросила Светлана, когда официантка ушла. — Слушайте!.. — ахнула она. — А как же вы с Игорем-то, а? Только не вздумайте рассказывать, что он тоже взял на лапу! Он хоть и крохобор, а принципиальный!..

— Давайте помолчим, Светлана, — попросил мужчина. — Закурим и помолчим… Такой хороший был задуман диалог — и что вы с ним сделали?

Они закурили и помолчали. Светлана изнывала, влюбленно глядя на незнакомца, и все ждала продолжения. А тот хмурился — видно, приводил мысли в порядок. Сигарета его заметно укорачивалась с каждой затяжкой.

— И как это меня угораздило вас такую выдумать! — раздраженно сказал он. Затем передохнул и продолжал более спокойно: — Видите ли, Светлана, по замыслу это должна была быть… А, черт! Словом, повесть о трудностях и проблемах молодой семьи, из которых семья, естественно, выходит окрепшей… ну, и так далее. Причем вам, учтите, отводилась роль отрицательной героини…

— Да я думаю! — с достоинством сказала она. — Я ж не мымра какая-нибудь!

Мужчина крякнул и погасил сигарету.

— Вот… — стараясь не выходить из себя, продолжал он. — Я даже выдам вам один секрет: у вас был прототип, Светлана. Моя бывшая жена… Да нет, вы не улыбайтесь, вы не улыбайтесь, вы слушайте!.. Может быть, я поступил наивно, не знаю… Словом, я собрал воедино все качества моей бывшей супруги, из-за которых я с ней развелся, и слепил из этих качеств вас. Что же касается Игоря… Ну, здесь прямо противоположный случай! Я наделил его теми чертами, которыми хотел бы обладать сам: деловит, подтянут, принципиален…

— А я в конце перековываюсь? — жадно спросила Светлана.

— Да, — как-то не очень уверенно ответил мужчина. — Во всяком случае вы должны были понять, что ведете себя неправильно… Черта лысого вы поняли! — взорвался он вдруг. — Вы оказались чуть ли не единственным живым человеком во всей повести! Причем настолько живым, что я уже и не знаю, как с вами быть…

— А как с Анной Карениной, — подсказала Светлана. — Раз — и под поезд… Ой, простите, опять я… Больше не буду! Честное слово, не буду!..

Но, к счастью, мужчина ее просто не услышал. Уныло вздымая неухоженную бровь, он поигрывал соломинкой в нетронутом фруктовом коктейле.

— Вот такая получается чепуха… — мрачно подытожил он. — Хотел выявить негативное явление, а в итоге… Смешно сказать, но я вас где-то даже полюбил…

«Ага, — удовлетворенно отметила про себя Светлана, — давно бы так. Только не в моем ты вкусе, дядя. И вообще ни в чьем…»

— Но вы не поверите, Светлана, — с неожиданной силой в голосе и с ужасом в глазах проговорил вдруг незнакомец, — как мне осточертел этот Игорь! Этот ваш супруг! Вчера я поймал себя на том, что уже нарочно его уродую. Вы вспомните, ведь вначале он был даже красив, черт возьми! А теперь?

— Д-да, действительно, — ошеломленно поддакнула Светлана, впервые ощутив некий холодок под сердцем. — На богомола стал похож, шею тянет…

— Вот видите, — удрученно кивнул автор. — Значит, и вы заметили…

«Эй, Светка!» — испуганно одернула она себя и оглянулась по сторонам, словно ища поддержки. Забегаловка была как забегаловка, разве что вот непривычно чистая…

— А это ничего не доказывает, Светлана, — заметил незнакомец, внимательно за ней наблюдая. — Литературный персонаж воспринимает литературу как действительность…

Светлана порозовела и закусила губу. Купилась! Один-единственный раз — и все-таки купилась!

— А вы?

— Я в данном случае тоже персонаж…

— Докатились! — мстительно сказала Светлана. — А еще реалист! Себя-то зачем было в действие вводить?

— А! — Мужчина с отвращением отодвинул стакан. — Запутался — вот и ввел. Думал: поговорю — может, и прояснится хоть что-нибудь… Потом прием, знаете, оригинальный…

— И как? Прояснилось?

У незнакомца был несчастный вид.