Границы бесконечности - Лоис МакМастер Буджолд

Музыкантка, одетая теперь в белую куртку и шорты с розовой отделкой, устроилась на столе; лежа на животе, она наблюдала за работой. Очень странно было видеть ее без кресла: все равно что рак-отшельник без раковины. В своем аппарате она выглядела настолько естественно, что Майлз очень скоро забывал о второй паре рук. Торн помог технику вставить сиденье кресла в шасси с антигравитационным двигателем и обернулся, чтобы поздороваться со своим адмиралом.

Майлз уселся на стол рядом с Николь.

– Судя по всему, – сказал он музыкантке, – вы можете не опасаться преследования со стороны барона Фелла. Они с Риовалем какое-то время будут по горло заняты взаимной местью.

– Гм, – печально отозвалась Николь.

– Вы в безопасности, – ободрил ее Торн.

– О нет, дело не в этом, – вздохнула квадди. – Я просто вспомнила моих сестер. Было время, когда я стремилась вырваться от них. А теперь мне не терпится их увидеть.

– Какие у вас планы? – спросил Майлз.

– Сначала я остановлюсь на Эскобаре – это удобный перекресток в сети туннелей, и оттуда можно добраться до Земли. С Земли я попаду на Ориент IV, а там уже близко до дома.

– Вы собираетесь домой?

– У нас здесь тоже есть на что посмотреть, – напомнил Торн. – Не знаю, можно ли включить в число дендарийцев исполнительницу, но…

Николь покачала головой.

– Домой, – твердо сказала она. – Я устала все время сопротивляться притяжению. Я устала быть одна. Все время вижу кошмары, будто у меня начинают рости ноги.

Торн чуть слышно вздохнул.

– У нас есть колония инопланетян, – многозначительно сообщила Николь. – Они оборудовали себе астероид с искусственной силой тяжести. Совсем как настоящая планета, только сквозняков нет. И работу там найти нетрудно… Или вас связывает контракт?

– Дело не в этом. Ваш пояс астероидов так далеко от дома. – Голос Торна дрогнул.

– Так, значит, вы собираетесь вернуться на Колонию Бета? – спросила Николь. – Или теперь ваш дом и семья – здесь, на кораблях дендарийских наемников?

Майлз немного встревожился: потерять преданного командира корабля…

– Да разве в этом дело! – воскликнул Торн. – Я служу главным образом потому, что мне невыносимо любопытно увидеть, что произойдет в следующую минуту.

Он одарил Майлза странной улыбкой, а затем помог Николь устроиться в глубокой чаше кресла. Быстро проверив системы, музыкантка снова стала такой же – или даже более – подвижной, как ее спутники с ногами. Чуть покачавшись, она весело посмотрела на Торна.

– До орбиты Эскобара еще трое суток, – с сожалением сказал он. – Но все же… это семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Сколько можно успеть за четыре тысячи триста двадцать минут?

«Или сколько раз, – хмыкнул про себя Майлз. – Особенно если не спать». Если он правильно все понял, то Торн не имеет в виду сон как таковой. Что ж, удачи им обоим.

– А тем временем, – Торн провел Николь в коридор, – позвольте показать вам мой корабль. Иллирийской постройки… История о том, как «Ариэль» попал в руки дендарийцев (мы тогда служили под началом адмирала Оссера), необыкновенно интересна…

Николь что-то с любопытством прощебетала, а Майлз со вздохом зависти слез со стола и отправился разыскивать доктора Канабе. Предстояло выполнить последний неприятный долг.

* * *

Дверь лазарета с шипением отъехала в сторону. Майлз положил инъектор, повернулся в кресле и уставился на вошедших сержанта Андерсон и Тауру.

– Вот это да!

Андерсон четко отсалютовала.

– Прибыли по вашему распоряжению, сэр.

У Тауры дернулась рука – она не знала, следует ли ей повторить военное приветствие или нет. А Майлз вглядывался в нее, разинув рот от восторга. Таура преобразилась именно так, как он себе это представлял, – или даже еще больше.

Непонятно, как Лорин столковалась со швейным компьютером, но каким-то образом она убедила его выкроить увеличенную вдвое полную повседневную форму – китель, брюки, легкие полусапожки. Темные волосы Тауры были теперь аккуратно уложены в толстую косу, закрученную на затылке причудливым узлом, и сияли неожиданными красноватыми отблесками. С огромных рук исчезли грязные струпья, и (гениальное решение!) когти были не спилены, а только отполированы, обточены и покрыты переливающимся жемчужным лаком, сочетавшимся с серо-белой формой лучше любых драгоценностей. Лаком наверняка поделилась из своих запасов сама сержант Андерсон.

Таура казалась если и не упитанной, то по крайней мере не изголодавшейся, глаза ее блестели вполне живым человеческим интересом, уже не напоминая призрачные желто-зеленые, и даже издали было ясно, что хорошая еда, а также возможность почистить зубы устранили отвратительную вонь изо рта, вызванную несколькими днями питания сырыми крысами.

– Великолепно, Лорин! – восхищенно сказал Майлз.

Лорин горделиво улыбнулась:

– Вы примерно это имели в виду, сэр?

– Да, именно это, – подтвердил он и обратился к Тауре: – Как тебе твой первый п-в-прыжок?

Длинные губы изогнулись, и Майлз понял, что так бывает, когда Таура пытается их поджать.

– Я подумала, что заболеваю, и испугалась. У меня вдруг начала кружиться голова… Но сержант Андерсон объяснила, в чем дело.

– Никаких видений, странного удлинения времени?

– Нет, но это было… Хорошо хоть, что так недолго.

– Гм. Похоже, ты не из тех счастливчиков или несчастных, кого надо проверять на способность стать скачковыми пилотами. Но это даже к лучшему. Десантная команда нипочем не согласится отдать тебя на мостик после того, как ты продемонстрировала свои таланты на посадочной площадке Риоваля. – Майлз помолчал. – Спасибо, Лорин. Кстати, где ты была?

– Обычный осмотр катеров, консервация. Таура смотрела, что и как, а я работала.

– Ладно, можешь продолжать. Я пришлю Тауру, когда она освободится.

Андерсон неохотно вышла, явно сгорая от любопытства. Майлз дождался, пока за ней закроется дверь, и затем продолжил:

– Сядь, Таура. Итак, твой первый день у дендарийцев прошел хорошо?

Таура улыбнулась, устраиваясь на стуле, который протестующе заскрипел.

– Просто отлично.

– Да? – Майлз помешкал. – Понимаешь, когда мы прилетим на Эскобар, ты будешь свободна. Ты не обязана поступать к нам в отряд. Я позабочусь, чтобы ты могла начать на планете какое-нибудь свое дело.

– Что? – в глазах Тауры вспыхнул испуг. – Нет! То есть… я слишком много ем?

– Ничуть! Ты сражаешься за четверых, так что мы вполне можем позволить себе кормить тебя за троих. Но… мне надо кое-что объяснить, прежде чем ты примешь присягу. – Майлз откашлялся. – Я пришел к Риовалю совсем не для того, чтобы завербовать тебя. Ты помнишь, что за несколько дней до того, как тебя увезли от Бхарапутры, доктор Канабе сделал тебе инъекцию в ногу? Иголкой, а не инъектором.