Увечный бог. Том 1 - Стивен Эриксон

Бадаль грелась в солнечном свете, сочившемся из окна, изгоняя из ее костей холод, словно ящерицу или змею, и пыталась разобраться в ночных видениях, в странных тревожных голосах, произносящих такие странные вещи.

Видимо, это заразно. Похоже на то.

Она взглянула туда, где на полу сидел Сэддик, разложив свою коллекцию бесполезных предметов; на его странно морщинистом лице застыла потерянность. Как старик над скопленным за всю жизнь сокровищем. Вот только считать разучился.

Но то, что у них есть, чем они владеют, не обязательно хорошо и ценно. Порой им предлагают яд, а детский голод не разбирает. Да и с чего бы? Так что порой передаются и преступления – из поколения к поколению. Пока не уничтожат нас. Да, теперь я понимаю. Мои сны мудры. Мудрее меня. Мои сны поют песню Визитеров, умных в спорах, тонких в убеждениях.

Сны предупреждают меня.

Она отвернулась от солнечного света и оглядела палату.

– Все готовы?

Сэддик с виноватым видом кивнул.

Бадаль повернулась, оперлась о подоконник и оглядела западный край площади. Там стоял Рутт, держа на руках Ношу. Остальные ждали в тени окружающих зданий, как фигуры, сошедшие с каменных фризов.

Все понятно. Они съели все плоды с деревьев города.

А хрусталь пожирал наши души.

– Пора. Оставь все эти штуки, Сэддик.

Однако он принялся собирать свои сокровища.

Бадаль накрыла волна гнева, а потом страха. Она не поняла ни того ни другого.

– Будут осколки. Брильянты, рубины и опалы. Мы вновь начнем умирать.

Мальчик посмотрел на нее понимающим взглядом.

Она снова вздохнула.

– Среди нас теперь есть отцы. Нужно внимательно следить за ними, Сэддик, не появятся ли у них отцовские мысли.

В ответ он покачал головой, словно не соглашаясь с ее словами.

– Нет, Бадаль, – сказал он надтреснутым голосом. – Они просто заботятся о младших.

Немного же слов от тебя, Сэддик. Я уж думала, ты немой. Что еще проснулось внутри тебя, за глазами и лицом старика?

Бадаль вышла из комнаты. Сэддик пошел за ней, держа на руках мешочек с бесполезными предметами как новорожденного. Вниз по ровным ступенькам, через прохладу из скрытых коридоров и наружу, в ослепляющую жару. Бадаль немедленно пошла туда, где стоял Рутт, который поджидал ее, полуприкрыв глаза. Пока она подходила, остальные дети начали выходить на солнечный свет, держась своих новообретенных семей. Держались за руки, сжимали тряпки, цеплялись за ноги. Бадаль остановилась. Она и забыла, сколько их еще живы.

Заставив себя идти дальше, она дошла до Рутта, повернулась и раскинула руки в стороны.