Скверная кровь - Валерий Красников

С противоположного конца площади прозвучал рог королевской стражи.

– Бежим! – крикнул Рикус.

Я побежал за ним прочь с площади, чтобы затеряться между жилыми домами. Когда звуки преследования затихли, мы направились к особняку господина Фируза. Рикус злился сильнее, чем когда бы то ни было, а я помалкивал, пристыженный неудачей. Ведь мой наставник предупреждал, что не следует строить из себя щёголя и таскаться с изукрашенным парадным оружием, а я его не послушался. Он имел право сердиться, ведь если бы не его молниеносный клинок, я наверняка истёк бы кровью прямо на главной площади Ролона.

– Ты предупреждал меня насчёт изукрашенного оружия. Но мне уж очень хотелось покрасоваться, вот я и отправился на прогулку франтом, забыв, что ты учил меня быть в первую очередь фехтовальщиком, – пробормотал я извинения.

– Пытался тебя учить, – поправил Рикус. – Я же говорил тебе, что как фехтовальщик ты мертвец. Меня взбесила не твоя неудача в этой дурацкой стычке, а то, в какое положение ты поставил господина Фируза!

– Господина Фируза?! Но я же защищал его честь!

– Ты защищал его честь? Ты? Полукровка, который только что выбрался из сточной канавы? Ты решил заступиться за честь имперского аристократа?

– Они не знали, что я полукровка. Все думают, что я имперец.

Рикус схватил меня за горло.

– Мне плевать, будь ты хоть самим маркизом Риглодом! Кодекс меченосца требует, чтобы мужчина сам защищал честь своей дамы. – И он грубо оттолкнул меня. – Ты подверг господина Фируза опасности.

– Чем я мог повредить нашему господину, защищая его честь?

– Тем, что поставил его честь под сомнение, ты, недоумок! Господин Фируз не дурак, он знает, что его жена расставляет ноги перед де Мозером, и не перед ним одним. Фактически у них нет семьи, ты же сам видишь, что он предпочитает жить отдельно.

– А почему тогда господин Фируз ничего не предпринимает?

– А что он может сделать? Корин де Мозер – мастер клинка, он родился с кинжалом в зубах. А господин Фируз – человек учёный, его оружие – перо. Если он вызовет любовника жены на поединок, то умрёт. И дело здесь не в де Мозере. Если бы не этот наглец-управляющий, нашлись бы другие обидчики, включая и явных дураков, с ухмылкой называющих его обращённым. Господин Фируз достойный человек и умён, не лезет попусту на рожон, как делают глупцы. Ты же, нападая на кого-то от его имени, не только создаёшь повод для кровной вражды, но и привлекаешь внимание к интрижке между Линией и Корином, вынуждая обманутого супруга предпринимать какие-то вовсе не желательные для него действия.

Я был до глубины души потрясён и буквально уничтожен своей глупостью. Рикус заметил это и вздохнул:

– Но не горюй, не всё так плохо, как я расписал. Ты же не сказал этому прощелыге, почему на него напал, к тому же в столице ты новичок. Я узнал в одном из его приятелей брата дамы, с которой недавно познакомился. Завтра скажу ей, что ты набросился на этого щёголя, приняв его за человека, распевавшего любовные серенады под окном у твоей невесты. Не называя имён, я распущу слух, что ты ошибся и сожалеешь об этом досадном инциденте.

Мы дошли до дома и остановились в прохладе внутреннего двора. Рикус почесал затылок и сказал мне:

– Но когда ты смотрел на де Мозера, в твоём лице было нечто большее, чем возмущение из-за интрижки Линии. Так можно смотреть на человека, надругавшегося над твоей матерью…

И я рассказал своему единственному другу всё!

После того как я закончил, Рикус позвал слугу, велел принести нам вина.

– Давай на миг предположим, что твой отец родовит и богат, но бастард даже с чистой кровью не может наследовать своему отцу, если тот официально не признает его и не объявит своим наследником. Но если бы родной отец тебя признал, ты не воспитывался бы каким-то лекарем на окраине Ролона…

– Я рассуждал приблизительно так же. У меня нет никаких прав по закону, и меня почти не считали за человека. Так что причина, по которой де Мозер хочет моей смерти, остаётся по-прежнему для меня великой тайной…