Подозрения  - Гвенда Бонд

Внутри у Терри вспыхнул гнев на его мать. Разве она не знает, как сильно они влюблены друг в друга? Не знает, почему им важно быть вместе?

И все же Терри понимала. Слишком хорошо. Куда лучше, чем ей хотелось бы.

Если бы они с Бекки знали, что их родители однажды не вернутся домой, то провели бы свои подростковые годы совсем иначе. Терри все сделала бы по-другому. Больше вечеров дома вместо ночевок у подруг или зубрежки уроков. Сама бы предлагала всей семьей поиграть в бесконечный «Скрабл»^[31] или еще более бесконечную «Монополию».

Наверняка все родители, чьих детей могли отправить во Вьетнам, жили с такими же мыслями. И формально у Эндрю не было никаких причин оставаться в Блумингтоне. Он должен поехать домой и повидаться с семьей.

– Она права.

– Терри?

– Это правда. Ты должен ехать.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Но если ты не вернешься, чтобы попрощаться со мной перед отправкой, мне придется поехать во Вьетнам и самой прибить тебя.

– Как мрачно, – прокомментировал он. – Я люблю тебя.

– Я рада, что мы столь эгоистично провели это время… – сказала Терри и потянулась к Эндрю. Она больше не держала простыню и позволила ей соскользнуть. А на несвежее дыхание ей стало совершенно наплевать.

– А я рад, что это время еще не закончилось, – ответил Эндрю.

5.

Глория села позади мамы, а та заняла свое обычное место за прилавком их цветочного магазина. Здесь наконец-то стало тихо: схлынула толпа покупателей, забежавших после работы. Посыльного тоже не было: он отправился в бюро похоронных услуг с толстой пачкой договоров о сотрудничестве. Так что весь магазин был в полном распоряжении Глории с мамой.

Они жили совсем недалеко отсюда, на улице Уэст Севенс, но родители настаивали на разделении рабочих и домашних дел. Однако именно в магазине Глории было легче обсуждать деликатные вопросы. Ведь на людях обычно никто не ссорится и даже не повышает голос.

– Солнышко мое, – сказала мама и развернулась на стуле вполоборота к ней. – Я совсем забыла тебе сказать. Ты спрашивала, пришел ли тот комикс. Твой папа заказал его снова, он лежит во втором магазине.

– Нам привезли новый выпуск «Людей Икс», и ты только сейчас говоришь мне об этом? – Глория покачала головой.

Последние выпуски не очень хорошо продавались, поэтому ее отец сократил заказ. Гораздо больше денег их магазинчику приносили «Фантастическая четверка» и «Человек-паук», а также серия про Кэти Кин^[32]. Отец не посоветовался с Глорией, прежде чем отказаться от «Людей Икс», поэтому она выдвинула мягкое требование: заказать один экземпляр лично для нее. Ее самым любимым персонажем была Джин Грей^[33], обладающая способностями к телекинезу. Возможно, однажды в комиксах «Марвел» будет героиня, больше похожая на Глорию внешне, но сейчас ей было вполне достаточно Джин.

– Ох уж эти твои комиксы… – проговорила мама. В ее интонации звучала нежность, а не осуждение.

Глория знала, что с родителями ей очень повезло. Они всегда вдохновляли ее заниматься тем, что ей нравилось и было интересно. Учили, что она может добиться чего угодно и стать кем угодно. Говорили, что на любом выбранном поприще она будет гордо нести имя Флауэрс. Ее родители всегда играли центральную роль в жизни своего сообщества. Для них это было важно, и для Глории тоже.

Именно поэтому она продолжила сидеть на своем месте, а не побежала за новым журналом.

– Я тут подумала… – начала она.

Ее родительница добродушно фыркнула:

– Ничего нового. Ты постоянно думаешь.

– Мама, – сказала Глория, – это серьезно.

Та развернулась к дочери, а на лице мгновенно появилось беспокойство.

– В чем дело, милая?

– Я еще не говорю, что собираюсь это сделать. Просто изучаю как вариант.

– Так, а вот теперь я по-настоящему за тебя волнуюсь.

Над дверью звякнул колокольчик, и в магазин вбежал мистер Дженкинс.

– Альма, у тебя, случайно, нет какого-нибудь романтичного букета? Я забыл про годовщину, сегодня же третье свидание.

Он был вдовцом и в последнее время ходил на свидания с женщинами, с которыми знакомился в церкви. Очевидно, ему еще предстояло научиться премудростям холостой жизни.

Глория вскочила с места.

– Сейчас сделаю. Я знаю, какой букет вы ищете.

Она взяла несколько фиолетовых тюльпанов, обернула бумагой и перевязала лентой. Мама пробила покупку мистера Дженкинса, и он выбежал из магазина так же быстро, как до этого ворвался сюда.

– А теперь, – сказала мама, – продолжай.

Глория уже почти передумала рассказывать. Она была практически уверена, чем закончится ее инициатива – и все же ей хотелось оценить, как близко Бреннер к ним подобрался. Насколько серьезными будут ответные меры, если попытаться покинуть эксперимент.

Один университет в Калифорнии позвал ее к себе в рамках программы по привлечению перспективных цветных студентов, имеющих высокие средние баллы по естественным наукам. И хотя в действительности она никуда не собиралась, сама эта ситуация показалась ей безопасным способом проверить, насколько далеко простирается власть Бреннера.

Глория уже убедилась в том, что он совершенно не похож на Профессора Ксавье^[34] и не может быть ничьим наставником. Но был ли Бреннер настоящим злодеем, как она уже начала подозревать?

– Помнишь тот университет на Западном побережье, они еще вынюхивали, как привлечь наших студентов? Я подумывала узнать, как можно к ним перевестись.

Все-таки сказала. Она должна была предупредить родителей, потому что хоть кто-то из университетской администрации да знаком с ними, и в итоге им обязательно позвонят.

Ее мать нахмурилась.

– Я думала, ты в этом семестре снова зарабатываешь баллы за участие в исследовании. Почему же ты хочешь перевестись?

– Я пока сама не знаю. А лаборатория оказалась не такой, как я ожидала, – сказала Глория и поспешила сменить тему, чтобы не объяснять. – Я просто рассматриваю все возможные варианты.