В небе только девушки! И... я - Комбат Найтов

– А это что? – Он покраснел и засмущался, как будто его прихватили на ведении дневников, что было категорически запрещено в действующей армии.

– Ну, это так, некоторые мысли о боях.

Я-то знал, что в этих тетрадях находится наставление по тактике действий истребительной авиации сорок четвертого года.

– Посмотреть вашу летную книжку я не успею, слышите, меня в президиум вызывают, а вот это я возьму с собой почитать, чтобы скучно не было за столом. А вы Майю развлеките, она – истребительный комэск в полку.

Бесцеремонно забрав его записи с собой, удалился в президиум. Через некоторое время, после полковника Полбина (бывшего инспектора ВВС), слово предоставили полковнику Якушину. Непонятно было: почему ему, он не имел боевого опыта этой войны. Его опыт базировался на давно закончившейся испанской войне и чтении боевых донесений всех полков истребительной авиации РККА. Но видимо из-за того, что здесь собрался весь генералитет ВВС СССР, отказать себе в удовольствии выступить перед ним и показать свою значимость он не мог. Уж лучше бы предоставил слово своим же инспекторам. В общем, ничего нового начальник инспекции истребительной авиации не сказал. Я посмотрел на выложенные им схемы барражирования над участком фронта, схемы сопровождения и другую ценную макулатуру и, дав ему немного высказаться, поднял руку. До этого я демонстративно просматривал записи Александра Ивановича. Их я знал достаточно хорошо, в них уже существовали «ошибки», ибо техническую часть всей войсковой ПВО участка фронта он просто не знал. Это еще не применялось и находилось под всякими «запретами» и «грифами». Новиков обратил внимание на поднятую руку и остановил докладчика:

– Одну минуту, товарищ полковник! Вы что-то хотите сказать, полковник Метлицкая?

– Так точно!

– Говорите!

– Название нашей конференции «Новые тактические приемы авиации РККА на основе обобщения фронтового опыта». Нам предлагают в течение сорока пяти минут прослушать «Наставление по тактике истребительной авиации», подписанное к печати третьего марта 1942 года. Вопрос: куда делся опыт весны, лета и осени сорок второго? Я, правда, знаю на него ответ. Вот он! – я показал сшитые тетради. – Есть предложение заменить доклад полковника Якушина докладом старшего лейтенанта Покрышкина, это его тетради. А после его доклада прошу предоставить мне несколько слов для обобщения. Кто «за», прошу поднять руку.

Слушать «Наставление» никто не рвался, доска с мелом была. Пусть и не так красиво, как у штаба ВВС, зато по делу, и в течение полутора часов, с обсуждением прямо по ходу рисования схем. Видно было, что у старшего лейтенанта эти схемы были выстраданы и отточены в боях, так как он тут же на самом понятном для летчиков языке показывал, как выполняется тот или иной маневр. Живейшее участие в обсуждении приняли все командующие. Обо мне – забыли! Но кто ж им позволит! Когда посчитали, что все, пора завязывать с истребителями и переходить к штурмовикам, я опять поднял руку. Новиков сказал:

– Да-да! Кто за то, чтобы прослушать полковника Метлицкую, как она просила, хотя бы за то, что нашла очень интересного докладчика.

Леса рук не было, штурмовики рвались в бой, а остальные – перекурить.

– Может после перекура? – раздалось из зала.

– После перекура вы забудете, о чем только что говорили. Как сейчас забыли.

– Ладно, десять минут.

«Ха-ха! Десять минут!»

– Товарищи, в докладах не прозвучало ни слова о технических средствах обеспечения захвата господства в воздухе. От слова вообще. Как будто этих средств нет. Вы думаете, что без них удастся это сделать? Может быть, но сколько крови это будет стоить? Или вы считаете, что я такая глазастая и увидела этот «юнкерс». Или что служба ПВО района, кстати, мной организованная, каким-то чудом сообщила мне о нем? В каждой дивизии должен быть хотя бы один радиолокатор, обученные штурмана наведения, и в этом случае можно отказаться от барража, который устарел, и всех вас раздражает, а действовать с аэродромов подскока. Скажу чуть более: здесь на заводе сейчас собираются новые самолеты, предназначенные для патрулирования в ближайшем тылу и обеспечения контроля за воздушной обстановкой, связи и тому подобное. В каждой воздушной армии должны быть такие самолеты.

– Что за машина и какая техника стоит? У нас только РУСы и «Редуты», это не совсем то, чем можно пользоваться. Вот такая живопырка. Фиг, что разберешь! – сказал Новиков.

– Мы ставим их на «Митчеллы-эйч», а РЛС – модификация РЛС «Гнейс-1М», пока это «изделие 339-2».

– Показать сможете?

– Имеющим допуск «три нуля» и выше.

– Все командующие армиями его имеют.

– В таком случае не вижу проблем. И, необходимо уже сейчас озаботиться подготовкой специалистов для работы с этими устройствами. Курсы могут быть организованы у нас, временно, а затем в НИИ ВВС, там места больше.

Когда пошли «на перекур», то генералитет вместе со мной поехал в цеха, где переделывались Б-25. Там они впервые увидели «планшет»: большой кусок плексигласа с нанесенными дистанциями и градусной сеткой. Увидели малые маневренные планшеты штурманов наведения и бортовых штурманов, познакомились с режимом ретрансляции, все сделано на американских станциях, они легче и имеют лучшую помехозащищенность. Недоверчиво посмотрели на «гриб». Им показали, пока на пальцах, два режима работы: по земле и по воздуху. Затем командующие напали на Новикова, чтобы тот разрешил им посмотреть и «метел». Несколько машин стояли в соседнем ангаре и ремонтировались, точнее, проходили ТО.

– Внешне – Ту-2, только крыло другое. А нафига вот эта фигня тут налеплена?

Я, улыбаясь, ответил:

– Так надо. Сменим уровень доступа, расскажу. Как она летает – видели? Вот для этого.

– А винты! То-то они так ревут на взлете, мне еще вчера показалось, что с ними что-то не так. И какая у них скорость?

Новиков не выдержал:

– Нет, тебе что, не понятно? Со своим доступом «три нуля» ты этого знать не можешь, Гаврилыч. Подожди, будет и на твоей улице праздник. Пока на все ВВС это одна эскадрилья, отдельная, и подчинена она Ставке. Полк еще только формируется. Таких самолетов у нас мало. И полк будет подчиняться Ставке. Тут его у нас почти отобрали в АДД, еле отбили! А тебе все покажи да все расскажи! Заканчиваем экскурсию. Обедать надо, и люди нас ждут, вроде как дождь заканчивается, может, и полетать успеем. Полковник, вечером ко мне зайдите, разговор есть.

Тут он отвлекся на вошедшую в ангар Настю, расплылся в улыбке, галантно поцеловал ей руку:

– Штурман полка майор Афанасьева, самая красивая штурман ВВС! Эх, полковник, где вы таких набираете!

Ну, и пошло-поехало, из ангара генералитет удалось вытащить только вместе с Настей. Нас они усадили за свои столики. Напряженность, возникшая при показе техники, забыта, все распетушились, лысинки засверкали. Они накатили по рюмашке, несмотря, что собирались летать. Обед длился долго, вокруг уже бегали адъютанты, показывая, что перерыв давно кончился, и вышло солнце, пора на полеты. Я глазами показал Насте, что пора завязывать. Она спросила разрешения у Новикова, сослалась, что требуется организовать выдачу полетных карт.