Арктика-2020 - Петр Заспа

– Конечно! Я же её сам пробовал.

– Катков утверждал, что не может без неё обойтись. Пытается покончить с вредной привычкой, которую приобрёл ещё до армии.

– Он соврал! – понимающе закивал Ларс. – А маленькая ложь порождает большое недоверие.

– Недоверие? Нет, старина Ларс, это большущий обман.

– Но зачем ему приписывать себе несуществующие вредные манеры? Я не вижу логики в его вранье?

– Придётся поискать. Вы говорили, что разбирали его сигарету?

– Да, до последней детали. И ничего подозрительного в ней не заметил. Я такие уже видел. Вы же наверняка слышали, что их хотели запретить, потому что вреда от них больше чем пользы?

– Не отвлекайтесь. Вспомните, что он первым схватил из своих вещей на столе? Вспомнили? Верно, эту злополучную сигарету. Не часы, не деньги, не документы, а сигарету. Как самый важный для него предмет.

– Тогда мне это не показалось чем-то необычным. Он же так и сказал, что мучается голодом курильщика. Я его прекрасно понимаю и даже в тот раз посочувствовал.

– Да, да… – задумался Баррет. – Мучается. Я ещё послушаю диктофон, как он там мучился? Ладно, давайте теперь взглянем, что нам прислали на нашего отбирателя шахтёрских денег – Льва Илларионовича Стокмана?

Нил Баррет с головой ушёл в изучение папки Стокмана, и Ларс подумал, что теперь в самый раз выскочить на перекур. Тем более что, заговорив о сигарете, он почувствовал обильное, как у собаки на кость, слюновыделение.

– Так говорите, играет наш Стокман? – вдруг произнёс ему в спину Баррет.

«Да ведь он издевается! – догадался Ларс. – Запретил рядом с ним курить, видит мои страдания, и специально держит на коротком поводке! Вот же жаба!»

– Играет, – скрипнул он зубами, замерев перед дверью.

– Вы с ним сыграть не пробовали?

– Не пробовал.

– Напрасно. Всегда интересно узнать, как к тебе относится удача, – Баррет разглагольствовал, не отрываясь от экрана, и у Ларса возникло желание сделать ему гадость за гадость. Исподволь, незаметно дотянувшись, выдернуть ногой из розетки компьютерный шнур. – Вам везёт в лотерею? Мне вот нет. Сколько не пробовал, но больше ещё одного билета не выигрывал. А вы если играете, то ведите статистику. Сложите все выигрыши и проигрыши. Если отношение больше ста процентов, значит вы везунчик, если меньше, то это означает, что и на вас лежит печать невезения. В таком случае поступайте как я – не тратьте попусту деньги.

«Чтоб тебя! – с ненавистью взглянул на мощный бритый загривок Ларс. – Главное моё невезение – это ты!»

– Я не играю в лотерею.

– Значит, правильно делаете. Если бы вы были счастливчиком, вы бы это непременно почувствовали. Так, так, так… – вдруг зачастили пальцы. – Вечер перестаёт быть томным. Сегодня определённо день сюрпризов. Что вы скажете на это, старина Ларс?

Ларс нехотя вернулся.

– На что, сэр?

– У нашего Стокмана прямо-таки нефтяная династия. Сын пошёл по стопам отца. Работает в филиппинской нефтяной компании по добыче нефти в Жёлтом море. Жена – врач в одной из клиник в Израиле.

– Ценнейшая информация, – пренебрежительно хмыкнул Ларс. – Вот из-за этого вы рисковали своим агентом?

– Не думаю, что существовал хоть какой-то риск. Судя по всему, он расспросил соседей Стокмана, представившись участковым или следователем полиции. В связи с его исчезновением в этом не было ничего подозрительного. У вас, Ларс, короткая память. А теперь напрягите её и вспомните, что говорил Стокман о семье?

– О буровой помню, о семье не помню, – изобразил тихий бунт Ларс, но для Баррета он остался незаметен.

– Лев Илларионович очень убивался по поводу того, что его семье угрожает опасность. Рвался домой в Москву, чтобы его не посчитали предателем и не отыгрались на семье.

– Ну и что? – пожал плечами Ларс. – Что необычного в том, что человек хочет вернуться домой? Да, приврал слегка – его семьи в Москве нет. Произойди такое со мной, неизвестно, что ещё я бы придумал. Стокман растерян, напуган, подавлен. Но что нам даёт его маленькая ложь? Ровным счётом – ничего!

Нил Баррет взглянул на Ларса с неподдельным любопытством, затем встал.

– Не так-то уж он и подавлен. Судя по вашим рассказам, Лев Илларионович с пользой проводит время. А его маленькая ложь даёт нам повод для серьёзного разговора. Собирайтесь, Ларс, поедем к шахтёрам, навестим нашего отца буровых.

Вытянувшийся вдоль берега залива и единственной асфальтированной дороги Лонгьир ничем примечательным похвастать не мог. Ряды одноэтажных домов из выгоревшего на солнце дерева, да тройка магазинов на весь посёлок. Ехали молча, а потому, когда из-за поворота показалось массивное тёмно-коричневое здание в два этажа, Ларс не удержался и не без гордости заметил:

– Обратите внимание, сэр! Самое северное учебное заведение на планете – Свальбардский международный университет. Здесь изучают арктическую биологию студенты со всего мира.

– Лучше бы вы здесь поставили к авиационной базе ещё и морскую, – зевнул Баррет. – Бухта отлично для этого подходит. А то дождётесь, что в вашем университете будут преподавать русские профессора. Ларс, напомните, что любит к столу наш Стокман?

– Не знаю, – прикусил губу Ларс. – Я ему не прислуживаю.

– Может, по пути прихватим бутылку вина?

– Делайте, что хотите.

– Тогда остановитесь у магазина.

Ларс ударил по тормозам у горящей витрины, почувствовав возможность наконец-то остаться на минуту одному. Но не тут-то было.

– Входите, входите, Ларс, поможете мне поговорить с вашим продавцом. Он наверняка не владеет английским. К вину мы прихватим сладостей. Я помню, что Стокману сладости нравятся – в чай он просил побольше сахару.

Лев Илларионович Стокман встретил их на пороге стеклянного дома-галереи, в котором шахтёры отдыхали после тяжёлых смен. Бармен, он же хозяин, трепетно холил зимний сад, в который окунался всяк входящий, стоило переступить порог. Сад ненавязчиво переходил в просторный холл с барной стойкой, окружённой мягкими креслами и диванами. Дальше игровая с парой многофункциональных спортивных тренажёров, столами для бильярда и тенниса, тут же загромождала стену аппаратура для караоке. Ещё в здании была сауна с крошечным бассейном, кабина-парилка с ароматизированными маслами и несколько жилых комнат для только что прилетевших шахтёров и ещё не получивших ключи от собственного дома. По просьбе констебля Доккена, в одной из таких комнат и поселили Стокмана.

– Сдаётся мне, господа, что вы не попариться заехали, – обрадовался Лев Илларионович. – Сдаётся мне, что вы-таки, наконец, вспомнили и о моих проблемах? Дайте догадаюсь – вы приехали порадовать меня новостью, что я наконец-то отправлюсь домой?

– Далась вам эта Москва! – засмеялся Баррет. – Глядя на вас, не удержишься от мысли, что вы только и делаете, что выглядываете с порога нас с билетами в Россию.