Файл ТМ - Николай Грошев

Вернувшись домой, я понял, что пора переступить последнюю черту, подаренного Владом чуда. К сожалению, я выбрал очень неудачный фильм для своего первого визита за экран, к разумным обитателям его миров.

Не помню название фильма, но что-то африканское. Там раджа какой-то был, а они обычно в Африке живут…, толи в южной толи в северной. Точно не припомню. Раджа, это что-то вроде папы у авторитетов. А этот был ещё и колдуном. В общем, очень авторитетный мужик.

Я нацепил камуфляж, лёгкий бронежилет, если не ошибаюсь, с керамическими пластинами, полузакрытый шлем и вооружился лёгким бластером. Напомнив Алану, что в случае чего, он должен меня обязательно вытащить, я включил аппарат.

Момент был выбран подходящий: в фильме, в новом для меня заэкранном мире, показывали сокровищницу, до потолков забитую разной драгоценной дрянью. Внутри ошивались с десяток стражников в чудаковатых одеждах, вооружённые кривыми мечами, название которых я запамятовал. Среди стражи мелькал низкорослый плюгавый старичок, который собственно, раджой и являлся. Когда прямо перед ним возникла дыра в пространстве, из которой шустро выскочил собственной персоной офицер запаса Сергей Шилов, толстенький старичок замер як громом поражённый. Он в тот момент как раз заприметил среди груды своих золотых запасов какую-то особенную монетку. Ну, если бы она была обычной, вряд ли он стал бы её класть в рот и кусать сразу двумя челюстями. Всё-таки монета металлическая, а зубы обычно из кальция, который значительно слабее в плане хрупкости. Так он и замер. Глаза как блюдца, в зубах крепко стиснута золотая монета. Меня ситуация вообще и в частности вид владетельной особы, позабавил. И я решил усилить эффект от своего появления буквально из ничего, средь дикарей заэкранных. Важной походкой, гордо задрав лицо и повесив на него выражение холодного презрения, я прошествовал прямиком к старику. Несчастный начал усиленно дрожать коленками и трясти подбородком. В итоге монетка выпала и смешная ситуация стала чуточку мрачнее. Теперь не клоун, а всего лишь перепуганный насмерть, чудаковатый старик, ждал дальнейшего развития событий, не в силах побороть обуявший его ужас.

Несчастный так разнервничался, что находившаяся в воздухе влага, естественно под воздействием ментальных волн ужаса, сконденсировалась на штанах раджи, в районе передней части его пояса. Ну, а как иначе? Человек обличённой властью, обделаться со страха, словно какой-то простой смертный не может никоим образом. Высокая влажность, скачок ментальных излучений и очередная странноватая причуда природы только и всего.

Я остановился в шаге от раджи и секунд десять стоял перед ним, взирая на сокровищницу с таким выражением, будто попал в чрезвычайно изгаженный общественный сортир. Решив, что достаточно нагнал страху, я тяжко вздохнул и замогильным голосом произнёс:

— Смертный, близится твой час. — Раджа упал на колени и из его глаз полились слёзы. — Ты умрёшь в корчах и муках ужасных, кариозные монстры и триппер, уже проникли в твою презренную кровь. Очень скоро, пробьют склянки твоей жизни, смертный. Бойся! Они идут за тобой! Они уже рядом!

Кто такие «они» я пояснять не стал — пусть сам себе додумает своих, родных, фольклорных демонов смерти. Да собственно, вряд ли он понял что-то из большей части того, что я нёс. Дело не в языке и сложностях понимания. В этом фильме все речи были дублированы и, как следствие, все разговоры тут говорились на чистейшем русском…, если не считать одесский акцент капитана стражи. Пока мотал фильм, ища подходящее место я не мало подивился одесситу в чалме, со смуглой рожей и бандитским выражением физиономии, располагавшейся, примерно там же где и рожа. В общем, мои слова в целом он понял. Когда смысл моих высказываний полностью проник в его разум, раджа с диким воплем выскочил прочь из сокровищницы, по пути сбив с ног и слегка потоптав стражника. Впрочем, не берусь судить точно — стражник стонал громко, тапки у раджи с острыми каблуками, может, и не слегка потоптал бедолагу.

Такая реакция насмешила меня ещё больше. А когда вся стража в полном составе рванула вслед за господином, я откровенно расхохотался. С виду они казались очень грозными и я, даже думал, что, возможно, придётся пальнуть в потолок, но всё обошлось — ребята, хоть и не знали, что обитают в нереальном мире, жить хотели всё равно.

Налюбовавшись стремительным бегством отряда охраны во главе с самим раджой, я не особо спеша принялся закидывать в переход понравившиеся мне вещи. Выбирал без спешки, оценивая на глаз и повертев вещицу в пальцах, что бы лучше её разглядеть. Для солдата, тем более моего уровня, такое поведение являлось просто преступным, но что могло навредить мне тут, в мире ножей и мечей? Бластер являлся здесь практически божественной мощью.

Потому я и расслабился. Впрочем, это не объяснение, скорее жалкая попытка оправдать собственное ротозейство.

В сокровищницу вскоре вломились. Пять личностей, одетых в очень красочные одеяния, здорово напоминавшие шмотки панкующей молодёжи моего мира. Только на этих пятерых, одёжа побогаче была. Бисер, камни, золотые нити — полный комплект. Они бы так по моему родному городу ночью прошли бы пару кварталов и утром увезла бы их труповозка, голых, тихих, очень спокойных и совсем мёртвых.

В этих ребятах уже чувствовалась сталь. Мускулистые, здоровенные, лица в шрамах. Но едва они ворвались внутрь и с боевым ором ринулись на меня, как заприметили слабо колыхавшийся прямоугольник перехода и исчезавшее в нём бесследно золото. Всех пятерых на мгновение парализовало, но, думаю, они собрались бы с духом и напали, если бы не одно маленькое но. Я выпрямился, яростно взревев:

— Вон, дети шакала! — И таки выстрелил вверх.

Пульсирующий луч бластера, увитый змеящимися синими молниями, врезался в потолок с таким специфическим звуком, что у меня заныли зубы. Перекачанные парни с мечами, мигом утратили загар и, побросав мечи, исчезли там, откуда прибежали. В дверях с ними приключилась неприятность — в проход ломанулись сразу трое. На такое испытание вход в сокровищницу не рассчитывался, так что, ребята прочно застряли, в ужасе продолжая изо всех сил бежать вперёд. Пришлось помочь им парой пинков. Причём, попадав в коридор, они возобновили бегство, на бегу благодаря меня за эти пинки и, прося Великого, Милостивого и так далее Бога, пощадить их жалкие жизни. Ну, я не против был. Пусть их — раз уж Великий я, Милосердный и что там ещё было…, приятно чувствовать себя Богом.

Выпроводив гостей, я продолжил выносить из сокровищницы всё приглянувшееся моему, самую малость, алчному, взору. И вот, в этот момент, впервые в мире фантомов (так, я как-то незаметно для себя стал называть заэкранные миры), я чуть было не лишился жизни. Стыдно признавать, но я сглупил в тот раз, как самый зелёный салага, самой обычной армии. А ведь я кадровый офицер…, Лекс, по возвращении, наверняка, сломал бы мне челюсть. И правильно поступил бы. Одно дело ошибка зелёного юнца, совсем другое, ошибка опытного боевого офицера. Первый зачастую рискует лишь собой, второй может поставить под удар и операцию, и весь отряд. Лекс наказал бы меня жестоко, что бы впредь не повадно было.

Я пришёл в незнакомое мне место, на поле боя, где можно было ожидать любого сюрприза. Но не сумел оценить обстановку верно, более того пренебрёг предчувствиями (а на душу прочно повисло беспокойство с того самого момента, как пятеро перекачанных стражников сбежали) и просто напросто отверг возможность того, во что не верил.