Метро 2033. Нас больше нет - Мария Стрелова

Его спутница обернулась, взглянула устало, недовольно.

– Не вынуждай меня, ладно? Прости, но ты мой пленник, я отвечаю перед полковником за каждый твой шаг. И если ты сделаешь что-то не так, мне придется собственноручно избавиться от тебя, а я этого не хочу.

– Так избавься сейчас! Прекрати меня мучить, я не заслужил! – запальчиво воскликнул парень. Часовые у дверей удивленно обернулись в их сторону.

Алексеева прижала его к стене, схватила за воротник рубашки.

– А теперь послушай меня! – раздраженно зашипела она. – Сейчас ты закрываешь свой рот и молчишь до тех пор, пока я не дам тебе слово, ясно? Я не для того унижалась перед полковником, пытаясь спасти тебе жизнь. Один неверный шаг – и больше мне не удастся тебя вытащить, а смерть твоя будет такой, что ты и представить себе не можешь. Я обещала рассказать тебе всю правду, ты ее получишь. Все вопросы – наедине. Пока что – смотри, слушай и молчи. И еще: ты почувствовал себя героем, вытащив из бункера своих товарищей. Вспомни, что с ними случилось, и не делай глупостей. Вздумаешь бунтовать – не говори потом, что тебя не предупреждали.

– Как скажешь, – неожиданно покорно согласился парень.

– Ты можешь пытаться обмануть полковника, друзей, кого угодно, но мне врать не надо, – серьезно сказала Марина, отпуская его. – Я тебе не враг, и зла не желала никогда, хоть ты теперь вряд ли мне поверишь. Клянусь честью, больше никаких игр и манипуляций, только правда и мое искреннее расположение. Поэтому прекрати вынашивать планы мести, у тебя ничего не выйдет, сделаешь хуже и себе, и мне.

– Честью? – насмешливо переспросил Женя. – У тебя нет чести.

Он заметил, что женщина вздрогнула, со злым удовлетворением понял, что задел ее за живое, и сам удивился своей мелочной мстительности.

– Нас ждут. Иди вперед, – приказала Марина. Она была бледна как смерть, лишь на щеках вспыхнули полосы нездорового румянца.

Парень морщился от боли, сопровождавшей каждый шаг, но терпел и молча шел, ощущая на затылке тяжелый взгляд Алексеевой.

Она остановила его перед простой деревянной дверью и втолкнула в кабинет. Юноша замер у порога, оглядывая присутствующих. Ему вновь стало тяжело дышать. За столом устроился полковник, напротив – его отец и начальник убежища «Метровагонмаша» Олег Семенович. Марина вошла следом, кивком указала пленнику на жесткий стул и села рядом с Рябушевым. У закрытой двери замер часовой с автоматом наизготовку.

– Ну что же, кажется, теперь все в сборе, – удовлетворенно заметил Андрей Сергеевич. – Как вы понимаете, отныне в городе осталось только два бункера. «Метровагонмаш» и Конструкторское бюро прекратили свое существование. Думаю, вы осознаете также, в каком положении вы оказались.

Толстяк Рыбаков мелко затрясся, красный и потный, умоляюще взглянул на полковника.

– Андрей, вы обещали, там наши дети, наши жены, вы обещали мне, я поверил вам, пожалуйста… – бессвязно забормотал он, протягивая дрожащие руки. Мужчина выглядел жалко.

Егор Михайлович молчал, исподлобья глядя на собравшихся. Марина вдруг поняла, насколько они с сыном похожи – те же глаза, тот же упрямый протест без слов. Женя из своего угла смотрел точно так же, но его черты еще не потеряли юношеской мягкости.

– Что, в конце концов, здесь происходит?! – парень не выдержал напряжения, начисто забыв обещание, данное Алексеевой. Она взглянула на него с немой укоризной.

– Кажется, молодой человек стремится первым докопаться до сути, – съязвил Рябушев. – Похвально. Ну что же, начну, как говорится, от печки. Вам прекрасно известно, что мы с самой Катастрофы наблюдаем за вами, однако до недавних пор мы не вмешивались в ваши суетные делишки. Товарищ Рыбаков с самых первых дней подписал со мной договор о сотрудничестве и оказался верен до конца. Я оценил ваше рвение, Олег. Но и мы не остались в долгу. Пару лет назад в городе завелась зараза, на коре деревьев стали появляться грибы, распространяющие ядовитые споры. Вам они были известны как тени, блуждающие в лесу. За короткий срок это стало настоящей чумой, проникающая способность у этих спор высока. Пострадавшему грозит передозировка в течение нескольких минут, галлюцинации и быстрая смерть. Товарищ Рыбаков попросил меня о помощи. Мы провели исследования, и стало понятно, что не позднее конца декабря яд проникнет в бункер. Его не смогут остановить ни вентиляция, ни фильтры, спасения от него нет. За двадцать послевоенных лет лес слишком близко подступил к территории «Метровагонмаша». Наши расчеты оправдались. Вчера разведчики доложили, что убежище непригодно для жизни. Скажите спасибо, что мы успели спасти хотя бы часть людей. Остальные погибли. Потери – семнадцать женщин, пятеро детей, трое разведчиков. Нам удалось доставить в наш бункер сорок восемь взрослых мужчин, тридцать шесть женщин и двадцать четыре ребенка до шестнадцати лет. Также во время диверсии, которую совершил Евгений Коровин, бежали из убежища и погибли восемнадцать человек, включая ребенка. Двое остались в живых – сам зачинщик побега и его помощник Сергей. Как видите, Евгения взяла под свою ответственность товарищ Алексеева, его приспешник сейчас ожидает приговора в камере. Итого, из обоих убежищ спаслись сто тринадцать человек, включая двух начальников, двух диверсантов и Марину Александровну.

Олег Семенович глухо застонал, вздрагивая всем телом.

– Почему вы не спасли остальных? Вы ведь могли, успели бы, – лепетал он.

– Женщины, погибшие в убежище, были отбракованным генетическим материалом, – безжалостно и по казенному сухо припечатал полковник. – Мы оставили там только больных и дефективных, с видимыми отклонениями от нормы. Пятеро детей также не имели шансов на выживание. Наша первая и важнейшая цель – сохранить существование человека как вида, и тянуть заведомо обреченных людей наш бункер не может себе позволить.

– Они не были уродами, просто болели, мы могли их вылечить, – всхлипывал толстяк, шумно выдыхая воздух. – Дети, хоть и родились инвалидами, все же были живыми существами! Я верил вам, Андрей, я доверял вам! Где остальные? Почему мне не позволяют увидеть моих подчиненных?

– Вам придется подождать, – ответил Рябушев. – Моим людям необходимо провести… э… сортировку.

– Что это значит? – жалобно простонал Олег.

– Увидите позже. Теперь о вас, Егор Михайлович. Вы оказались куда менее сговорчивым. Я несколько раз предлагал вам сотрудничество, но автоконструкторы отказывались от помощи и поддержки. Вы уже в курсе, что я подослал в убежище Марину Александровну, и она мастерски осуществила мои планы. Однако она была не одна, конечно же, в вашем бункере был шпион, который во всем помогал Алексеевой. Вы столько лет прожили бок о бок с этим человеком, но так и не разгадали его, – полковник выдержал театральную паузу.

У Коровина-старшего сдали нервы.

– Кто?! – рявкнул он, вскакивая со своего места. Часовой среагировал мгновенно, заставил пленника сесть обратно, держа его на прицеле.

– Пожалуйста, давайте без эксцессов, – впервые за всю беседу Марина подала голос.