Мир внизу - Карвин Ви

– Твою мать, – четко проговорила я.

Глаза заслезились – из-за всех этих метаморфоз пространства я позабыла, как моргать. Вытерев выступившие слезы краем рукава, я перевела взгляд на терминал управления, врезанный теперь аккуратно в каменную кладку.

– Твою мать, – повторила я еще раз, поражаясь масштабу своего открытия.

Вся комната состояла из суперматерии.

В это верилось с трудом. В смысле, я, конечно, предполагала, что технологии ящериц шагали далеко впереди наших. Их прогресс не был ограничен дефицитом ресурсов и прочими неблагоприятными для развития условиями. Но чтобы так…

Я провела рукой по стене. Поверхность реалистичных с виду камней на поверку оказалась такой же реалистично неровной и шероховатой. Приложи я больше сил, на коже наверняка остались бы царапины. А еще эти камни были влажными – по-настоящему, и, когда я отняла руку, на ладони осталось несколько капелек. Судя по всему, код ящериц мог описывать текстуры и свойства материалов. На станциях же в целях добавления симуляциям реалистичности использовали голограммы.

Восхитившись – и ужаснувшись, – я приблизила к камням нос и втянула в себя их запах, ожидая чего-то прохладного и сырого, помеси мокрой земли и гранитной крошки… но почувствовала только нейтральный антисептик. Значит, запах – единственное, чего суперматерия пока сымитировать не может. На симуляциях этот аспект для тренирующихся рейнджеров решала погружающая сыворотка, вызывающаяся иллюзию запахов по памяти.

Несложно было догадаться, что таинственная суперматерия, единственное в природе вещество, неподвластное физической обработке, попало на станции после успешных военных вылазок на базы ящериц. Компьютерный код, с помощью которого специалисты общались с ней, требовал невероятных усилий, так как разрабатывался эмпирически; чувствительная к нему суперматерия четко выполняла, чего от нее пытались добиться, но, если в коде обнаруживалась логическая нестыковка или ошибка, она могла повести себя непредсказуемо. Вплоть до летальных исходов. Именно ошибка в коде вызвала погрешность в построении модели на моей последней симуляции, именно из-за этого я получила по лбу внезапно выросшим у меня на пути деревом и теперь ношу шрам, как у матерого участника боев без правил.

Но то, как управлялись с суперматерией ящерицы, было просто за гранью человеческих возможностей. В то время как мы пытались использовать крупицы знаний об этом инопланетном веществе для совершенствования подготовки и крыльев, ящеры просто… программировали свои помещения на несколько интерьеров для удобства. Это заставляло задумываться о том, какое же у них тогда оружие.

Больничная палата, комната для допросов… на терминале остался последний неопробованный режим, и, ведомая любопытством, не совсем уместным в моей плачевной ситуации, я выбрала его.

Опять пространство заполнил кипящий звук, с которым частицы суперматерии расщеплялись, чтобы тут же принять новые свойства. Выступающие камни вошли в стену, теряя свою неровную форму, становясь одной плоскостью. Стол и оба кресла водяным столпом упали, мгновенно всасываясь в пол, что стремительно приобретал вид изящной мраморной плитки. А потом одна из стен, составляющих коробку этого помещения, начала сползать…

…обнажая плоскую стеклянную основу, за которой жил поглощенный собой и ничего не подозревавший обо мне город.

Анклав. Терраполис. Как бы он ни назывался сейчас, когда-то у него было настоящее имя. Я оставила терминал и медленно подошла к стеклу, завороженная открывающимся с каждым шагом зрелищем.

Внизу раскинулось плато, окруженное лесистой горной насыпью, густо застроенное небоскребами и рассеченное надвое широким заливом. Солнце плескалось в мелких волнах, крупные бурые птицы кружили низко над водой. Силуэты высоток другого берега казались призрачным маревом, густо залитым утренним светом.

Отчасти этот город был похож на тот, где останавливались мы с Лиамом; только в отличие от того трупа, медленно догнивающего на жаре, терраполис был жив. Здесь об этом говорило все: цветущие сады, раскинувшиеся на ровных срезах крыш зданий пониже, яркие цветные щиты с рекламой чего-то ирриданского, летающие машины, в детерминированном хаосе движущиеся в узких пролетах между небоскребами и паркующиеся у внешних на специальных каркасах. А внизу, под вибрирующим от жары, насквозь прогретым воздухом, были улицы – никаких автомобилей, как в старых городах. Эти улицы полностью принадлежали пешеходам.

Я опустила взгляд ниже. Судя по тому, какими крошечными были наводнившие улицу внизу фигурки, я находилась на доброй сотне этажей над землей.

Людей было много. Узкие улицы едва вмещали всех желающих по ним идти. Может, сегодня был какой-то праздник? Им же есть что праздновать время от времени? Подумав об этом, я очень кстати вспомнила, что все эти люди, на первый взгляд так беззаботно снующие внизу, находятся в рабстве у ящериц, а не у себя дома.

Услышав приближающиеся шаги за стеной, я отпрянула от созерцания мирной жизни внизу и бросилась обратно к терминалу. Еще несколько секунд – и комната вернулась в исходное положение: сверкающая стерильной чистотой палата.

А потом двери распахнулись, впуская ящера внутрь. Он меня не заметил – его взгляд предсказуемо зацепился за первое, что бросалось в глаза: капельницы и лекарства с тумбы теперь лежали на полу. Подняв голову, он обнаружил, что пациента на койке больше нет. Его лицо под медицинской маской удивленно вытянулось. И только затем он начал поворачиваться в мою сторону.

У меня не было времени соображать, но тело сообразило за меня.

Один – я стукнула ладонью по кнопкам терминала еще раз, заставляя текстуру с холодными камнями вновь залить вход, тем самым блокируя противнику путь к отступлению.

Два – прежде чем взгляд черных глаз ящера зафиксировал меня, я оказалась рядом, со скрученным корпусом и отведенной рукой.

Три – папа, поставивший мне в детстве этот боковой правый, мог бы мной гордиться в этот момент.

Поймав удар челюстью, ящер тяжело рухнул на пол, его медицинская маска отлетела в сторону, а моя собранная в кулак ладонь характерно загудела. Я неверяще уставилась на тело, обмякшее у моих ног, пробежалась взглядом по чуждым, иномирным чертам, что мне открылись. Промакнула рукавом выступивший на лбу пот.

Подумать только, я вырубила пришельца.

Меня немного трясло.

Ну, по крайней мере, вырубаются они, как обычные люди.

От этой мысли жизнь становилась немного лучше.

– Кто-нибудь, позовите доктора, – нервно сострила я, убедившись, что ящер в глубоком нокауте.

Небольшой рейд по его карманам сделал меня счастливой обладательницей крошечной магнитной карты; она была запрятана в потайной кармашек на уровне запястья. В моем новом костюме такой тоже обнаружился. Вероятно, эти карты были здесь в широком ходу, раз уж одежду к ним адаптировали. Второй находкой оказался – о, удача, – пистолет. Крошечный, совершенно безумной, на первый взгляд, конструкции, украшенный странным цветочным декором, но все-таки пистолет. Сунув оружие за пояс, я почувствовала себя гораздо увереннее. Словно потеряно было еще не все, а то, что сейчас находилось под угрозой, – спорный вопрос, который еще можно решить в мою пользу.