Перевозчик - Анатолий Батов

3

В личной жизни Николая тоже произошли некоторые изменения. Яна – хозяйка, у которой он жил на постое в деревне, – стала его сожительницей. Произошло это без всякого стремления с его стороны, правда и без особого сопротивления. Яна была довольно симпатичной бабенкой, но самое главное – с очень покладистым характером. Однажды она сама запрыгнула к нему в постель, к тому же оказалась еще и очень темпераментной женщиной, и он никогда не получал отказа.

Конечно, ни о какой любви со стороны Николая не могло быть и речи, просто в определенном смысле это было удобно. К тому же, как мы знаем, поначалу он не связывал свою жизнь с этой планетой.

Яна, хоть и была практичной женщиной, но, как все деревенские, не очень далекой, поэтому не претендовала на какие-либо чувства. Прожив два года без мужа, считала, что ей повезло, и всем и так была довольна. Постоялец оказался богатым, как говорится, не считал копейки, дарил подарки и ей, и дочурке, был добр и хорошо к ним относился.

Дочка Яны была очень забавной девчушкой, и Николай в свободное время охотно занимался с ней.

Свое обещание старосте староверов Николай вскоре выполнил и даже перевыполнил. В следующее же посещение центрального склада, переговорив с заведующим, он узнал, что аккумуляторы можно было за наличные закупить на складе, даже не оформляя официально заявку. И тогда он решил спросить, можно ли таким же образом купить за наличные бульдозер или экскаватор? Тот, почему-то приложив палец к губам и оглядевшись, ответил, что это тоже возможно. Договорились и о цене: пятнадцать рублей за аккумуляторы и двести пятьдесят за колесный комбинированный трактор, у которого можно было при надобности менять нож бульдозера на ковш экскаватора. Аккумуляторы Николай забрал сразу, а за трактором (не было наличных денег) обещал заехать в следующее свое посещение.

Ему сначала показалось странным, что завскладом предупредил его, чтобы за трактором он заехал попозже, после окончания рабочего дня, предварительно позвонив, однако, подумав, Николай про себя усмехнулся и решил: «И здесь воруют». Но это была уже не его проблема.

На Ялмезе вообще строго наказывали лишь за политические преступления. К проступкам же хозяйственным и уголовным отношение было очень либеральным, например, воры, укравшие в тот раз у Антона с Николаем деньги, получили: трое по полтора года условно и лишь четвертый, признанный организатором, полгода настоящего срока. Даже за убийство давали всего от трех до пяти лет.

Деньги, оказавшиеся у Антона с Николаем после аферы с Буйволенком, по договоренности были общими и хранились у Николая. Ими по необходимости могли пользоваться они оба. Николай взял из них двести пятьдесят рублей, объяснив Антону зачем, и тот ничего не имел против. Уже через пять дней Николаю пришлось развозить ягоды и фрукты: клубнику, ранние сорта смородины и вишни – по нескольким мелким точкам.

Поскорее освободившись, он созвонился с заведующим центральным складом и вечером, уже в девятнадцать тридцать, загруженный тем самым комбинированным трактором, приземлился при помощи вертолетных винтов на пустоши около деревни староверов. Когда Николай, опустив настил салона своего агрегата, съехал на тракторе на землю, к нему высыпала вся деревня. Староста Степан был удивлен таким проявлением инициативы Николая, но доволен. Он рассыпался в благодарностях и спрашивал, что они должны ему или их хозяйству. Николай никогда не был жадным и просто без всякой корысти захотел сделать добро понравившимся ему людям. Он даже не стал объяснять, как удалось заполучить трактор, и отказывался от любой оплаты, говоря, что это добрососедский подарок в счет возможного будущего сотрудничества. Но Степан уговорил его хотя бы посмотреть на предлагаемые в счет оплаты товары. Он почти насильно затащил его в дом одного мастера по пошиву одежды из медвежьих шкур. Николай примерил один полушубок и был поражен его легкостью. Казалось бы, изделие должно быть тяжелым, но, вероятно, местные скорняки обладали своей оригинальной технологией выделки, к тому же очень коротко была пострижена густая шерсть. Легко, тепло и удобно. Николай соблазнился, взял на зиму для себя и Антона по комплекту из полушубка, унтов, шапки и варежек. Антон потом, примерив, остался тоже очень доволен.

Посещение староверов было еще летом. Сейчас шла зима, и у Николая оказалось много свободного времени. Командировок в город стало меньше; три-четыре раза сходив к Даше в школу, он полностью освоил ялмезанскую грамоту и научился читать и писать. Дальше учиться он не видел смысла и в свободное время пристрастился к охоте, утром вставал на лыжи и уходил в лес. Муж Яны тоже был охотником, и от него осталось хорошее ружье. Николай часто возвращался домой с богатой добычей и даже иногда делился с некоторыми соседями, учительницей и семьей Антона.

Староста, узнав о его увлечении, предложил официально обеспечивать столовую свежим мясом и дичью. В центре для работников находилась не столько столовая, а скорее небольшой пищеблок или буфет, но в нем была и своя кухня. В колхозе на всякий случай от диких зверей держали три автомата. Они хранились в конторе у старосты, и он позволил Николаю брать на охоту один из них.

Так у Николая появилось занятие, помогавшее одолевать скуку и начавшие появляться от безделья неприятные мысли и воспоминания о далекой, желанной, неожиданно покинутой и ставшей недоступной родине.

У Антона зимой, наоборот, добавилось дел. В обязанности помощника старосты входило помогать учителям в школьном хозяйстве. В деревне отопление было электрическим, но у многих в домах стояли еще и обычные деревенские печи. Некоторые хозяева не ленились заготавливать дрова и отапливали и готовили по древней традиции.

В школе – это была такая же деревенская изба из четырех комнат, где в двух жил учитель, а две предназначались под классы, – тоже было комбинированное отопление. Учительница Даша хоть и была коренной горожанкой, предпочитала топить по старинке, дровами. Антон заготавливал дрова, убирался в классах и очень много общался с Дашей.

Еще с позапрошлого года у них развивалась взаимная симпатия. Дашу необъяснимым образом тянуло к этому простому парню. Во время урока, стоя у окна, она наблюдала, как он очищал дорожку от снега, любовалась его ловкими движениями, когда колол дрова. После занятий они часто пили чай и беседовали. Она удивлялась глубине его мыслей о только что прочитанной книге. Такое приятное обоим частое общение все больше располагало к окончательной близости. Антона от последнего шага продолжал удерживать тот несправедливый закон, который запрещал любить женщин из сословия интеллигентов. Закон, хоть и нигде не записанный и даже не озвученный по телевизору, этому единственному учителю жизни простых людей, но закон, веками действовавший на подсознательном уровне и никогда еще не нарушавшийся. Над Дашей не стояло никаких табу, она открывала в Антоне все больше достоинств. Он был молод, деловит, умен, к тому же красив. Она с радостью принимала его ухаживания. Ей были приятны нечаянные прикосновения его рук. Наверно, так и зарождается любовь. Даша влюбилась окончательно. Если бы Антон сделал попытку к сближению, хотя бы поцеловал ее, он встретил бы только понимание, даже больше, она ждала этого.