Бешеный мир - Роман Глушков

Изучив местную недвижимость, мы остановили свой выбор на трехэтажном кирпичном особняке с примыкающим к нему, просторным гаражом, куда можно было попасть прямо из дома. Подобно другим домам на хуторе, этот также был разграблен подчистую, и в нем не уцелело ни одного окна. Однако на массивные гаражные ворота, железные двери и все, кроме одной, оконные решетки мародеры не покусились, и те по-прежнему оставались на своих местах. Как и запоры на них – вернейшее средство обезопасить себя от копателей. Нам оставалось лишь загнать машину в гараж и запечатать то окно, через которое мародеры когда-то проникли в особняк. Что мы и сделали, подобрав с земли вырванную решетку и закрепив ее на место. Только уже не снаружи оконного проема, а изнутри, поскольку гнезда для ее креплений были напрочь разбиты.

Спрятав Большого Вождя и заперев все входы, мы почувствовали себя в относительной безопасности и позволили себе немного расслабиться. Равиндер взялся изучать содержимое трофейного ранца, который мы ему подарили, Панкрат закурил и занялся чисткой оружия, а я поднялся наверх, чтобы осмотреться.

Из окон третьего этажа был отлично виден весь хутор и близлежащие окрестности. Саранск отсюда не просматривался, но его местоположение можно было вычислить по поднимающимся над горизонтом, клубам дыма. Там догорали павшие под натиском зэд-волны укрепрайоны, но для остальных эта угроза, вероятно, миновала. И, вероятно, не без нашей помощи. Знать бы еще, во что именно мы вмешались. И не окажется ли так, что лучше нам было бы в это не вмешиваться.

Так что же все-таки делал Ходок для «черной колонны»? И почему ее боевики хотели захватить саранский МГУ? Только ли из-за мести за ту дорожную стычку с головорезами Ректора? В принципе, такое не исключалось. «Черные» могли преподнести наглядный кровавый урок всем чисторуким, дав понять, что не потерпят в свой адрес подобные агрессивные выпады. Будет ли считаться такой агрессией преследование их агента, что привело к его гибели, и, возможно, нарушению каких-то их планов? Трудно сказать, ведь я не мог поставить себя на место «черных», поскольку не имел понятия, кто они такие, и каковы их цели.

Как я уже говорил, увидеть сегодня в небе вертолет можно было довольно редко. А такой вертолет, что спустя полчаса объявился в небе к югу от Муравьиного, я вообще никогда в жизни не видел. Черный и стремительный, сначала он летел на северо-запад, но вскоре поменял курс и направился в сторону хутора. Шуму он также производил значительно меньше, чем обычные вертолеты. Но мои находящиеся внизу товарищи все равно его расслышали. И сразу прибежали ко мне на третий этаж, дабы взглянуть на приближающуюся к нам, потенциальную угрозу.

На вертолете не было никаких опознавательных знаков, но его окраска говорила сама за себя. Бортовые консоли, на которые могло навешиваться вооружение, у него также отсутствовали. Впрочем, у такой современной машины оно могло быть и встроено в корпус. Мы благоразумно отошли от оконных проемов и спрятались за простенками, поскольку не усомнились, что вертолет оснащен хорошими средствами наблюдения. Возможно, даже инфракрасными сканерами, способными распознавать людей по теплу, выделяемому их телами.

– Что этот поганец мог здесь забыть? – спросил Ананас, выглядывая одним глазом из-за простенка в окно. – Неужели летел сюда от шоссе по нашим следам?

– Очень даже может быть, – ответил я. – Сильно наследить мы не могли, но там, где проселки заросли травой, все же оставили в ней свежую колею. А ее наверняка заметно с воздуха, черт бы ее побрал.

– Прошу прощения, господин Степан, – подал голос Равиндер, – а вы уверены, что на теле или в ранце мертвого господина Ходока нет жучков или радиомаячков?

– Судя по неровной траектории полета этой «вертушки», она ориентируется не на сигнал маячка, а на наземные следы, – прикинул я. – Хотя одно другого вовсе не исключает. Было еще среди вещей Рустама что-нибудь подозрительное?

– Вроде бы нет, – пожал плечами сикх. – Но ведь жучок не обязательно встраивать в электронную технику. При необходимости его можно вшить даже в лямку ранца.

– Это верно, – согласился я. – Но давай не будем строить пока чересчур сложные теории, а ограничимся самой простой. То есть нашими следами. На улицах хутора их уже не разглядеть – там сухой асфальт. И перед нашим гаражом тоже бетонная площадка. Но вот запертые двери и гаражные ворота – это тоже след. Причем весьма красноречивый, потому что в соседних домах и гаражах они в большинстве своем распахнуты.

Тем временем вертолет, кажется, подтвердил мою догадку. Облетев Муравьиный, он завис над соседней улицей и взялся неторопливо вращаться на месте – так, будто пилот сбился со следа и гадал, где можно снова на него напасть.

– И чего ты тут застряла, стрекоталка летучая? – обратился к воздушному разведчику Панкрат. – А ну пошла вон, тварь. Пошла, кому говорят! Давай-давай, шурши винтами и греби отсюда, пока я нашу большую бабахалку не расчехлил!

Я покосился на напарника, но не стал напоминать ему об осторожности. Возможно, на вертолете стояли также приборы акустической разведки, да только вряд ли их чувствительность позволит обнаружить за шумом винтов такой слабый источник звука, как негромкая человеческая речь.

У нас не было зенитно-ракетной установки типа «стингера». Самой мощной «бабахалкой» в нашем арсенале числился обычный РПГ-7. Да и из него я за все эти годы стрелял всего-навсего пару раз, поскольку наши обычными тактические задачи решались либо пулями, либо, на худой конец, простыми гранатами. Сбить из противотанкового гранатомета быстро летящий вертолет являлось практически невозможно. Но, зависший на небольшой высоте, он представлял собой куда более легкую мишень. И если бы Ананас вздумал перейти от слов к делу, он и впрямь мог бы засадить в брюхо «вертушке» кумулятивный снаряд. После чего ее экипаж и пассажиры обратились бы в обугленные трупы, а сама она, объятая пламенем, рухнула бы с небес на Муравьиный…

Однако помечтали и хватит! Мы и так наворотили сегодня столько дел, что нам ко всему прочему лишь сбитого вертолета «черных» недостает…

Винтокрылая ищейка качнула хвостом, и развернулась в юго-западном направлении, вроде бы как собравшись улетать… Так я подумал и был уверен в этом до тех пор, пока она вдруг не пошла на снижение. Но снизилась не до земли, поскольку сесть на территории хутора у нее не вышло бы, а опять зависла в воздухе. На сей раз – гораздо ниже, почти над верхушками деревьев и столбов линии электропередач. И не успели мы опомниться, как у вертолета открылись бортовые люки, из которых выпали, разматываясь налету, спусковые тросы. А в следующий миг по тросам скатились вниз шестеро громил в полном боевом снаряжении.

Сделали они это так быстро, слаженно и синхронно, что не возникало никаких сомнений: в Муравьиный нагрянул не абы кто, а настоящий спецназ. И нагрянул, надо полагать, не на учения, а имея приказ уничтожать любого, кто встанет у него на пути.

– Плохи дела, Иваныч, – прокомментировал Ананас высадку «черного» десанта. – Кажись, зашухерили те вояки нашу малину и сейчас припрутся сюда наводить марафет. А это тебе не тупые зомби или блатная шушера. С этими дуболомами я бы лучше не связывался, а то понаделают они в нас лишних дырок, даже не спросив, кто мы такие, и какого рожна здесь забыли. Короче, предлагаю валить отсюда, пока не началась свистопляска. Куда угодно, лишь бы подальше.