Тамплиер. Предательство Святого престола - Юрий Корчевский

– Папа Климент! Король Филипп! Не пройдёт и года, как я призову вас на суд Божий! Проклинаю вас! Проклятие на ваш род до тринадцатого колена!

Король усмехнулся, в проклятия он не верил. Пламя уже скрыло всех трёх рыцарей ордена, но больше никто из них не проронил ни слова, ни крика боли. Горожане кричали:

– Смерть еретикам! Развеять их пепел по Сене!

Проклятия Великого магистра сбылись. Папа Климент умер через месяц после казни тамплиеров, 20 апреля 1314 года. Ночью в храм, где лежало в гробу готовое к отпеванию и погребению тело понтифика, ударила молния. Церковь и тело Климента сгорели, обратившись в пепел, как сгорели преданные им рыцари, Великий магистр.

Де Мариньи, этот фаворит короля и серый кардинал, был обвинён королём в сокрытии золота тамплиеров и финансовом кризисе государства, брошен в башню Бонбек тюрьмы Консьержери и казнён через полгода.

Король Филипп IV Красивый умер 29 ноября 1314 года, прожив после казни де Моле полгода, в возрасте 46 лет, в Фонтенбло. По официальной версии королевского двора – от инсульта, на самом деле от отравления. Были ещё слухи о травме, полученной на охоте, которая случилась за двадцать пять дней до смерти. Королевский дворец в Фонтенбло окружают густые леса, которые всегда использовались королями для охот. Фонтенбло всего в одиннадцати лье от Парижа, фактически летняя резиденция королей. Здесь родились многие монархи, жили и правили Людовик VII, Франциск II Валуа, Людовик XIII, Наполеон III, Екатерина Медичи.

После смерти Филиппа Красивого на престол французский сел его сын Людовик X Сварливый. Править ему удалось всего два года, до смерти в 1316 году. Потом королём был средний сын – Филипп V Длинный, потом младший. Все они были бездетны, в королях были недолго и умирали. Сбылось проклятие де Моле. Род Капетингов, правящих Францией триста лет, прервался. В 1328 году на престол взошёл первый из династии Валуа, а вскоре Франция втянется в Столетнюю войну с Англией.

Рыцари после казни Великого магистра и приоров вернулись на судно, пересказали всё в деталях двум рыцарям, остававшимся на охране казны. Странные чувства обуревали Александра. И горечь утраты, и гордость за достойное, мужественное поведение де Моле. Многие после пыток инквизиции ломались, де Моле выдержал. Отрёкся от ереси, проклял короля и папу и сгорел заживо без криков боли. Хотя мучения были страшные. Король явно ожидал, что Великий магистр будет кричать от боли, и хотел насладиться мучениями предводителя ордена, а де Моле не дал ему такой возможности.

Саша теперь оставался старшим. Ордена уже нет, и он приор несуществующего приората. Но остатки ордена пытались сохранить структуру. И теперь он был ответствен за казну, за рыцарей на нём.

Вечером, почти ночью, поскольку казнь свершилась поздним вечером, справили тризну. Выпив изрядно, Леон даже слезу пустил.

А утром Саша отдал приказ капитану на отплытие. По Сене, при попутном течении спускались быстро. Саша груз в трюме ничем не маскировал, надеясь договориться с продажным таможенником. Получилось, что в Гавр пришли уже ночью.

Ночью таможня не работала, но корабли из порта не выходили. Дул крепкий ветер, предвещая штормовую погоду, и капитаны предпочитали отстояться в гавани, чем рисковать судном в открытом море. Саша, пока судно не ошвартовалось, подошёл к капитану Маништу:

– Капитан, может быть, выйдем в Английский канал?! Ветер свежий, но попутный. Чем платить таможне, я отдам половину тебе.

Маништу согласился. Свежую воду и провизию закупили ещё в Париже. Опустилась ночь, на вершине мачты и на корме зажгли масляные фонари. Ветер поднял двухметровые волны, но судно сравнительно большое, новое, крепкое. Качка килевая и небольшая, рыцари уснули в каютах.

Капитану следовало бы знать, что зимой и весной в Бискайском заливе сильные штормы. Видимо, жажда денег толкнула выйти в море. К утру ветер усилился, волны сильнее, вровень с бортом. Похоже, капитан осознал свою промашку, судно стало постепенно приближаться к берегу. А удобных мест для швартовки, вроде бухты или залива небольшого, нет. На берегу видны рыбацкие деревушки, лодки вытащены на берег, и шторм им не страшен. Единственное спасение – добраться до одного из островов и укрыться с подветренной стороны. Килевая качка стала меняться на бортовую, рыцарей и часть команды стало укачивать, тошнило, кружилась голова. Свободная от вахты команда и рыцари молились перед образами, прося у Господа спасения.

То ли дошли молитвы до Господа, то ли удача лицом повернулась – дама непостоянная, но только показался небольшой скалистый островок. Обогнули, спустив основные прямые паруса на носовой мачте, подошли с восточной, подветренной стороны. Волны здесь значительно меньше, и ветра почти нет. Почти сутки пришлось стоять на якоре, пока стих ветер и успокоились волны. Подняли якорь, распустили паруса. Немного накреняясь от свежего ветра, каракка ходко пошла по Бискайскому заливу, пересекая его почти по центру. Берега Франции так далеко, что их не видно. Капитан через несколько дней вывел судно к испанским берегам, к Бильбао. Поворот вправо, теперь шли в виду берегов. Здесь погода уже хорошая, светит солнце, на море небольшая рябь. Через три дня уже входили в порт Лиссабона. Именно отсюда садились на корабль под руководством комтура, и сюда за казной и рыцарями прибудет обоз и оруженосцы приведут лошадей. Саша рассчитался за рейс, как и уговаривался, отдал деньги, половину цены таможни. Чтобы не искать склад и не перегружать ценный груз, договорился, что судно с грузом будет стоять до прихода обоза.

– Золотой экю за сутки простоя, – заявил капитан.

– Согласен.

Ударили по рукам. Саша не успел сойти на берег, как на причале появился рыцарь:

– Не это ли судно, на котором прибыл Магнус Витте?

Правильно сказал, не упоминая должности «комтур». Орден, вернее его остатки, официально не легализован. Саша спустился по трапу.

– Ты из замка Томар?

– Да, сеньор.

– Какой я тебе сеньор? Можешь называть меня братом. Моё имя Огюст де Бриан, приор.

– О! Наслышан от братьев. Я направлен Жаном Рене.

– Ты дождался. Скачи в Томар, скажи, что корабль прибыл, пусть вышлют большой обоз, рыцарей для охраны и лошадей для нас.

– Мне велено передать письмо для Магнуса.

– Вернёшь его Рене. К сожалению, комтур Витте погиб. Подробности перескажу сам в Томаре.

– Я услышал, брат, всё передам в точности.

Рыцарь поспешно ушёл. Потянулись спокойные дни. Поручение, опасное и ответственное, исполнено, остаётся только ждать. Обоз прибыл через неделю. Подводы поочерёдно подгоняли на причал, почти к борту корабля. Рыцари и оруженосцы, выстроившись цепочкой, перегружали мешки из трюма на палубу и далее на подводы. Когда трюм опустел, Саша рассчитался с капитаном, вышел на припортовую площадь. Прибывшие рыцари уже в сёдлах и ещё одиннадцать лошадей под сёдлами. А с корабля сошло только шесть рыцарей. Старший конвоя спросил: