Главным калибром - огонь! - Рустам Максимов

Рассвет принёс Иессену очередной приз в виде голландского парохода, идущего в Кобе с грузом риса и прочего продовольствия. Но главной ценностью приза являлись не мешки с рисом и широкий ассортимент разнообразных консервов, а угольные ямы, заполненные на три четверти.

Отведя пароход на сотню миль к зюйд-весту, русские моряки перегрузили с «голландца» почти пять сотен тонн угля, сняли команду и некоторое количество продовольствия, после чего со спокойной совестью пустили пароход ко дну. Крейсерство «Ретвизана» и «Боярина» продолжилось, и вскоре у островов Рюкю бесследно исчезло два японских транспорта и один небольшой каботажник.

Спустя несколько дней резко прыгнули вверх стоимость фрахта и страхование кораблей и грузов, идущих в Страну восходящего солнца. На мировых биржах началось падение акций японских компаний и предприятий, едва не перешедшее в обвал. Чтобы не допустить финансовой катастрофы, токийское правительство было вынуждено запросить в Сити очередной займ, и Лондон, скрипя зубами, пошёл навстречу своему азиатскому союзнику.

– Здравствуйте, Степан Осипович, – спустившись по ступенькам, генерал-адъютант протянул руку Макарову, стоявшему у вагона ближе всех остальных. Адмиралы обменялись рукопожатиями, после чего Алексеев поздоровался по имени-отчеству и пожал руки военачальникам, собравшимся встречать прибывающий в Порт-Артур поезд наместника. – Господа, в следующий раз прошу вас не налегать на парадный официоз, чтобы не привлекать внимания со стороны японских шпионов.

– Как прикажете, ваше высокопревосходительство, – с лёгкой иронией в голосе произнёс врио начальника эскадры. – Думается, вражеские шпионы хорошо знают в лицо каждого из нас, и форма одежды особого значения не имеет.

– Ох, Евгений Иванович, опять вы с этой вашей шпиономанией, – покачал головой Верховский, здороваясь с Макаровым. – Сами же давеча говорили нам, что в Порт-Артуре не осталось ни одного иностранного шпиона.

– Лучше перестраховаться, Владимир Павлович, чем потом долго мучиться от угрызений совести, – ответил Алексеев, бросив оценивающий взгляд на группу генералов и адмиралов. – Один-единственный шпион с парой «наганов» может натворить столько дел… Степан Осипович, что-то я не вижу Моласа. С ним всё в порядке?

– Михаил Павлович сегодня утром ушёл на «Баяне» с тремя крейсерами для разведки в район островов Мяотао, – пояснил Макаров. – Вернётся во второй половине дня, если, конечно, не пересечётся с японцами. Если же по пути встретит врага, имеет приказ действовать на собственное усмотрение по обстановке.

– И насколько у Михаила Павловича велик шанс подраться с противником? – поинтересовался вице-адмирал Безобразов, пожимая руку врио начальника эскадры.

– Японцы приходят на наш внешний рейд почти каждую ночь и околачиваются там до самого рассвета, – тяжело вздохнул Макаров. – Днём же появляются редко, если приходят, то большими силами – броненосцами и крейсерами. Не думаю, что Михаилу Петровичу повезёт сегодня завязать бой с Того, ибо с утра горизонт был чист, аки лист белой бумаги.

– И вы, Степан Осипович, позволяете японцам просто так гулять по внешнему рейду, как у себя дома? – вскинул брови Верховский.

– У меня, Владимир Павлович, на сегодняшний день в ремонте стоят дюжина истребителей, два броненосца и один крейсер, – нахмурился Макаров. – Если мы, не дай бог, начнём гоняться за японцами по ночам, то число неисправных единиц будет возрастать с каждым днём. Я считаю недопустимым размен повреждёнными кораблями один к одному, не говоря уже о размене потерями с таким же счётом.

– Полностью поддерживаю позицию Степана Осиповича, – поспешил заявить генерал-адъютант, в зародыше гася вероятный конфликт. – С врагом следует воевать по своим собственным правилам, а не по его… Господа, предлагаю продолжить наш разговор у меня во дворце.

Во дворце наместника гостей первым делом накормили отменным обедом, включавшим в себя изысканные блюда китайской кухни. Затем армейские генералы по очереди отчитались о состоянии дел во вверенных им войсках, о проделанной силами личного состава работе по укреплению позиций на подступах к Дальнему.

По окончании доклада начальника крепостной артиллерии Макаров предложил изъять с береговых батарей все мортиры и отправить их на Тафашинские позиции или куда-нибудь под Киньчжоу. А ещё лучше – на гору Самсон. Пока ещё есть такая возможность, ибо от стрельбы из мортир по быстроходным морским целям нельзя ожидать ничего путного, кроме бессмысленного расхода боеприпасов.

Генерал-майор Белый тотчас принялся возражать, доказывая, что мортиры обязательно покажут себя в случае десанта противника на ближних подступах к Порт-Артуру, например, на Тигровом полуострове. Врио начальника эскадры охарактеризовал данное предположение не очень приличным словом, между военачальниками возникла небольшая перебранка, и Алексееву пришлось вмешаться, чтобы прекратить недоразумение.

Тем временем с Золотой горы пришло донесение, что крейсера возвращаются из разведки, так и не обнаружив у островов Мяотао никаких следов присутствия противника. Услыхав эту новость, Верховский изъявил желание немедленно посетить все четыре корабля, пообщаться с Моласом, Виреном и другими офицерами эскадры. Пойдя навстречу желанию главы комиссии, наместник не стал тратить время на чай с пирожными, и адмиралы отправились в порт.

Первыми в гавань вошли «Амур» и «Енисей», проводившие минирование на подступах к Порт-Артуру. После них в проход втянулись «Диана», «Варяг», истребители 1-го отряда, прикрывавшие минные заградители. Собравшиеся на пристани адмиралы потеряли терпение, и, перейдя на борт «Буракова», вышли на нём на внешний рейд.

Спустя какое-то время члены комиссии ступили на палубу «Баяна», где их приветствовал короткий строй офицеров – командный состав крейсера. Началась, как позднее выразился по этому поводу Макаров, тягомотина с расшаркиваниями и представлениями, завершившаяся лишь у причальной стенки в Восточном бассейне.

То же самое вскоре повторилось на палубах «Богатыря», «Новика» и «Аскольда», которые стали следующими целями Верховского и его златопогонной свиты. Остаток дня прошёл без толку, Алексеев был очень зол и с трудом сдерживал себя, чтобы не наорать на столичных шишек, из-за которого наместник не мог заняться другими, более важными вопросами.

В течение следующих пяти дней Верховский с Безобразовым побывали почти на всех кораблях эскадры крупнее истребителя, знакомясь с состоянием материальной части, беседуя с офицерским составом. В течение этих пяти дней, словно испугавшись грозной петербургской комиссии, японцы ни разу не появились под Порт-Артуром. Прекратились как ночные набеги вражеских миноносцев, так и дневные визиты крейсеров, не говоря уже о фланировании на горизонте броненосцев противника.

Пользуясь моментом, «Амур» и «Енисей» завалили минами дальние подступы к внешнему рейду, выставили несколько заграждений в бухтах Луизы и Десяти Кораблей. Осуществляя дальнее прикрытие этих постановок, отряд Моласа дважды выходил в море, каждый раз готовясь к встрече с врагом. Тщетно – японцы так ни разу и не появились, и генерал-адъютант начал изводить себя нехорошими мыслями и предположениями.