Доктор гад - Евгения Дербоглав

– Тебе-то откуда знать, ты вообще из внешних сношений, – кисло проговорила Равила, наблюдая, как толстяк пытается разжечь огниво, но искры тухли на отсыревшем труте, и Берлар только раздражённо жевал папиросный фильтр. – Держи, – она смилостивилась и протянула брату зажжённую спичку.

– Я всё знаю, такой уж я, – ухмыльнулся он и, не поблагодарив, выдохнул дым.

Берлар умел две вещи – сплетничать и переводить. Где-то в другой жизни, рассказал Дитр Парцес, Берлар Лорц занимался нормальным для мужчины-ирмита делом: был военным переводчиком войск, освобождавших пустыню. И таким раскормленным он не стал – армия не позволила. Чрезвычайный секретарь третьего ранга Министерства внешних сношений Берлар Лорц был прожорлив, честолюбив и крайне заносчив. Выпускники международной кафедры отделения общественных наук были тем ещё ядовитым сборищем. Считая себя бюрократической элитой, они презрительно фыркали на всех, кто не знает иностранных языков, а если и знает, то не так хорошо, как они. Берлар же был особенно одушевлённым: он ещё в детстве сжирал словник за словником, раскатывая их в своём душном разуме тонким и нерушимым слоем всемирного знания.

Берлар родился с ней от одной матери, с которой Равила не слишком ладила. То ли дело с мачехой, жизнерадостной главой одной из аккских больниц, от нее-то и родился Первел. А Первела больше нет, как нет больше и Леары с Ильцем и многих других. После провалившегося государственного переворота они сбежали в неизвестном направлении. За ними выслали погоню, но никого не смогли отыскать в тумане. От всей семьи Листров-Лорцев остались лишь Равила с падчерицей Вирцелой, Берлар да мать с мачехой в Акке. Отец, отставной полковник Лорц, тоже уехал. Вскоре к ним подтянутся пограничники с севера, а с Серебряной Черты, угнав лошадей, поскачут стрелки. Армия покидала страну, и к ним присоединились последние, не тронутые ржавчиной полицейские. А другие полицейские стали работать иначе. Они распутывали дело о государственной измене, давя на родственников заговорщиков.

– Они к нам с утра приходили, – рассказывал Берлар. – Странно, но я не могу их описать, – он поморщился. – Словно их облики стёрлись из памяти. Помню, что спрашивали что-то о Леаре, – дипломатишка потёр лоб, – а что, я не помню.

– Я помню, дядя Берлар, – пискнула Вирцела. – Они сказали, что мама с папой сделали стране плохо и сбежали, чтобы к ним не пришло прав-до-су-дие, – старательно по слогам проговорила девочка. – А я сказала, что Префект ржавый, так мама сказала, мама никогда не врёт.

– Они не же не обвинят маленькую девочку в государственной измене? – Равила в ужасе сглотнула. Ей было тошно. В другой жизни она была воительницей, Префектом целого региона, а сейчас – всего лишь жалкая учёная при черепе на сюртуке, которая боится за свою свободу только из-за того, что её лучшая подруга и муж влезли в передрягу конфедератского масштаба.

– Сидим тихо, – Берлар поглядел на тлеющий кончик папиросы. – Притворяемся серыми, как говорят гралейцы. А оно само себя почистит. Всемир умён, что бы там ни говорили масторлы, в нем нет хаоса. Все самоизлечится.

Берлара она выпроводила, падчерицу оставила в комнате для детей сотрудников. Ирмитские женщины, которых среди врачей было много, водили детей с собой на работу, потому что юные умы должны знать, что такое труд. Вирцела была в восторге. И если раньше она мечтала стать «экзекутом», наблюдая, как мама оглашает в рупор приговоры особо опасных преступников и как их вешают и расстреливают, то сейчас девочка захотела стать душевнобольной, когда вырастет. Ведь с душевнобольными ласково разговаривают, дают им животных для успокоения и разрешают без толку барабанить по пианино (это был вообще-то дребежаз, но Равила не стала уродовать вкус девочки ненужными знаниями о ненужном музыкальном направлении). Правда, за роялем сидел не пациент, а Рофомм. А Парцес, раздобывший где-то наряд в лучших традициях успешного карьериста из провинции, умолял его прекратить.

– Не хочешь импровизацию? Ладно, держи свой полицейский марш, – он принялся играть нормально, напевая осипшим голосом: