Лебединая песнь. Книга 2. Страна мертвых - Роберт МакКаммон

— Боже мой! Что-то снова растет!

Они шли через поле по направлению к празднующим и прошли мимо того, что показалось им свежей могилой. На ней была вырезана сосновая доска с именем Расти Витерса. Спи спокойно, подумала она. Потом они приблизились к костру, и некоторые прекратили танцевать, наблюдая за их приближением.

Музыка стала стихать и прекратилась с последним звуком скрипки.

— Здрасьте, — сказал мужчина в темно-зеленом пальто, сделав шаг от женщины, с которой танцевал. На нем была бейсбольная шапочка, а под ней почти все его лицо было обезображено ужасным коричневым шрамом, но он улыбался, и глаза у него были ясные.

— Привет, — ответила Сестра. Здесь лица у людей отличались от тех, которые они видели раньше. Это были лица, полные радости и надежды. Несмотря на рубцы и шрамы, которые их портили, несмотря на выступающие скулы и ввалившиеся глаза, которые говорили о долгом голоде, несмотря на кожу мертвенного цвета, которая не видела солнца семь лет. Она пристально смотрела на бледно-зеленые растения, загипнотизированная их движением, когда они качались на ветру. Пол прошел мимо нее и наклонился, чтобы потрогать дрожащей рукой одно из них, как будто боялся, что это нежное чудо может испариться как дым.

— Она не велит трогать их, — сказал черный, который водил по стиральной доске. — Она говорит, их нужно оставить и они сами о себе позаботятся.

Пол отдернул руку. — Прошло…

Уже много времени с тех пор, как я видел, как что-то растет, — сказал он. — Я думал, что земля умерла. Что это?

— Кукуруза, — сказал ему другой. — Стебельки взошли только вчера ночью. Я раньше был фермером, и думал, что эта грязь не годится для того, чтобы в нее что-либо можно было посадить. Думал, что радиация и холод покончили с ней. — Он пожал плечами, восхищаясь зелеными стебельками. — Я рад, что ошибся. Конечно, они еще не очень сильны, но все, что растет в этой грязи — это просто чудо.

— Она говорит, их нужно оставить, — продолжал черный музыкант. — Она говорит, что может засадить все поле злаками, если мы позволим вызреть этим первым растениям, и мы сторожим и отгоняем ворон.

— Хотя она больна, — сказала крепкого вида женщина с ярко-красным шрамом на лице, и отложила в сторону картонную коробку, в которую она перед этим била. — Она горит в лихорадке, а лекарств нет.

— Она, — повторила Сестра. Она осознала, что говорит как во сне. — О ком вы говорите?

— Девушка, — сказала Анна Мак-Клей. — Ее зовут Свон. Она очень плоха. У нее на лице эти штуки еще хуже, чем у вас, да она и ослепла в придачу.

— Свон, — колени у Сестры подогнулись.

— Это она сделала. — Черный музыкант подошел к молодым стебелькам. — Посадила их своими руками. Все это знают. Это здоровяк Джош рассказал всему городу. — Он посмотрел на Сестру, ухмыльнулся и показал свой единственный золотой зуб. — Разве это ничего не значит? — гордо сказал он.

— Откуда вы пришли, люди? — спросила Анна.

— Издалека, — ответила Сестра, почти плача. — Очень издалека.

— Где сейчас эта девушка? — Пол сделал несколько шагов по направлению к Анне Мак-Клей. Сердце его отчаянно билось, а слабый плодородный запах стеблей был слаще, чем запах любого виски, который он когда-либо наливал себе.

Анна указала на Мериз Рест. — Там. В хижине Глории Бауэн. Это не слишком далеко.

— Отведите нас туда, — потребовал Пол. — Пожалуйста.

Анна засомневалась, стараясь прочитать в их глазах, что у них на уме, как она это делала с простаками, подлизывавшимися к ней на карнавалах. Оба они были сильными и крепкими, решила она, и, следовательно, не сделают дурного. Тощий парень с длинными волосами, в которых было полно перышек и косточек, выглядел настоящим разбойником, да и другие ребята были тоже хороши; все они, вероятно, умели очень здорово пользоваться винтовками, которые носили с собой. Она уже заметила, что у мужчины за пояс брюк был засунут пистолет, а женщина, скорее всего, тоже имела оружие. Но у них в глазах была какая-то потребность, как отблеск огня, горевшего глубоко внутри. Джош сказал ей остерегаться посторонних, которые хотели бы видеть Свон, но она знала, что не сможет отказать им в этой потребности.

— Тогда пойдем, — сказала она, и повела к хижинам.

Позади них скрипач отогревал руки у костра, а потом снова заиграл, черный мужчина весело заводил по своей стиральной доске и жители стали танцевать.

Они шли вслед за Анной Мак-Клей по переулкам Мериз Рест. И, когда Сестра поворачивала за угол, из другого переулка что-то выстрелило ей навстречу. Ей пришлось резко остановиться, чтобы не споткнуться и не упасть, и вдруг у нее появилось ощущение цепенящего холода, который, казалось, сдавил дыхание у нее в легких. Она инстинктивно выдернула дробовик из кобуры под пальто и ткнула его в злобное лицо человека, сидящего в детской красной коляске.

Он всматривался в нее глубоко посаженными глазами, и поднял руку к кожаному футляру, висевшему у Сестры под мышкой.

— Добро пожаловать, — сказал он.

Сестра услышала серию щелчков, и непроницаемые глаза мужчины переместились и стали смотреть позади нее. Она оглянулась, и увидела в руке Пола «Магнум». Робин прицеливался из винтовки, и другие ребята тоже. Все они целились в мужчину в красной коляске.

Сестра всматривалась в его глаза; он поднял голову к плечу, показав в широкой ухмылке рот, полный сломанных зубов. Он медленно отнял руку и положил ее на культи ног.

— Это мистер Добро Пожаловать, — сказала Анна. — Он сумасшедший. Просто оттолкните его в сторону.

Взгляд мужчины бегал от лица Сестры к чехлу и обратно. Он кивнул.

— Добро пожаловать, — прошептал он.

Ее палец замер на спусковом крючке. Нити холода, казалось, кружились вокруг нее, теснили ее, проникали под одежду. Дуло дробовика было примерно в восьми дюймах от головы мужчины, и Сестру охватило горячее желание снести это отвратительное ухмыляющееся лицо. Но что окажется под ним? Кости и ткани — или ДРУГОЕ лицо?

Потому что она подумала, что она узнала хитрый блеск в этих глазах, как у зверя, выжидающего момент для нападения. Она подумала, что увидела в них что-то от того чудовища, который называл себя Дойл Хэлланд.

Палец ее подергивался, готовый стрелять. Готовый сдернуть маску с лица.

— Пойдем, — сказала Анна. — Он вас не укусит. Парень слоняется здесь уже два дня, он сумасшедший, но не опасен.

Человек в красной коляске вдруг набрал полную грудь воздуха и с тихим шипением выпустил его сквозь сжатые зубы. Он поднял кулак и на несколько секунд задержал его перед лицом Сестры; затем высунул один палец, изобразив пулю воображаемого оружия, нацеленного ему в голову.

— Ружье стреляет, — сказал он.

Анна засмеялась.

— Смотри! Он помешанный!

Сестра заколебалась. Пристрелить его, подумала она. Нажать на спуск не так уж трудно. Ты знаешь, кто это. Пристрелить!