Возвращение - Виктор Мишин

– К сожалению, могу предоставить вам только одну каюту, сержант, уж извини, – заключил он, когда мы наконец вошли и закрыли дверь.

– Спасибо, лейтенант, вы очень любезны, – искренне ответил я.

– Я специально вас провел так, чтобы никто не видел. Мало ли, пойдут вопросы… А когда ничего не видел, то и рассказать ничего не сможешь, ведь так? – улыбнулся разведчик.

– Абсолютно верно, спасибо еще раз.

Митчелл вышел, а мы принялись устраиваться. Плавание будет долгим, судно еще пойдет в Японию, а только затем в Калифорнию. Немного, но это напрягало, скорее бы уже добраться.

– Сань, а ты мне так и не сказал, как тебя в Штатах звали-то?

– Почему звали? Я хоть и инсценировал смерть, но мои документы и все мое имущество никуда не делось. Адвокаты еще четыре года ничего не дадут тронуть. Такие законы там, частная собственность неприкосновенна, особенно если есть завещание и прочие документы.

– Так как зовут-то?

– Джейк, – бросил я, а сам задумался, вспоминая, что уже отвык от нового имени. Но ничего, привыкну, скорее всего, в Союз я больше не вернусь. Я ведь и ехал-то только узнать, как Петруха, ну, была идея забрать его с собой, хотя вряд ли бы вышло, не влипни мы в такую передрягу.

– А как нас будут звать? – закономерно заинтересовалась Алена.

– Там увидим, – загадочно произнес я, но добавил: – А вообще, если официально вас получится оформить, так сами выберете имена, да хоть старые оставьте. А вот если как я себе документы делал, то уж какое выпадет, главное, чтобы чистое было. Вон мне нашли такого донора под бумаги, что я даже умудрился в полицию поступить и в армию уйти, на войну, кстати.

– Да уж. Как там все же, расскажи еще… – вновь попросил Петя, уже, наверное, в десятый раз, после того как мы сбежали.

– Петь, давай не будем загадывать, а? Вот приедем, все увидишь, все расскажу и покажу, не переживай.

– Саш, а мне правда можно будет машину водить? – это Аленка, никак не может поверить, что где-то может быть жизнь лучше, чем в Союзе, по крайней мере в бытовом отношении.

– Там много всего будет можно, многое нельзя, не в этом дело, друзья. С деньгами, да-да, я помню ваше пренебрежительное отношение к бумажкам, там можно жить в свое удовольствие. Конечно, тупо сидеть и ничего не делать не получится, налоговики заинтересуются, а вот устроить какой-нибудь бизнес и заниматься им потихонечку, это вполне себе да. Тем более мне и придумывать ничего не нужно, у меня куча задействованных проектов, открою компанию на ваше имя, и все, работайте. Я пока на службе, хотя, возможно, уже и нет, слишком уж меня не любили сильные люди Америки, буду в тени. А возможно, вообще все будет по-другому. Вернемся, поглядим!

– Деньги, – поморщился Петя, да и у его жены было такое же выражение лица, – ты все время говоришь об этих проклятых деньгах!

– Привыкайте, я понимаю, что для вас это пока дико звучит, но…

– Надеюсь, оно того стоит, – только и сказал Петро.

А Японии мы так и не увидели. Судно стояло два дня, нас выпускали подышать только ночью, минут на сорок. Для чего такая конспирация, я не понимал. Переговорив с разведчиком, расслабился. Тот обещал, когда отойдем от островов, выпустить нас наконец. Не хочет рисковать. Хотя ладно бы еще в Союзе, а то в Японии…

Когда в каюте появился разведчик, вместе с капитаном, я напрягся. Я отчетливо слышал, что они пришли не одни.

– Слушай, Джейк, пора поговорить, – лейтенант начал издалека, но я уже был готов.

– Говорите, мистер Митчелл!

– Вы ведь наверняка утащили из Советов что-то такое, из-за чего поднялась шумиха? Ведь порт на ушах стоял, но я вас не выдал, так?

– Что ты хочешь, лейтенант? – переходя на ты, спросил я прямо. Раскулачивать пришли.

– У вас много вещей, для людей едва спасшихся…

– Хватит юлить, что ты хочешь? – по раздельности произнес я, раздражаясь.

– Отдайте нам то, что вы украли, и мы высадим вас возле побережья, даже шлюпку дадим. Там или береговая охрана подберет, или сами выплывете! – жестко пробасил капитан судна. О как, этот заговорил.

– Варианты? – подняв бровь, спросил я.

– Вас всех, – обвел взглядом каюту капитан, – просто выбросят за борт! – В команде человек двадцать, вряд ли больше, думал я тем временем.

– Знаешь, лейтенант, – обращался я именно к нему, хоть он как-то и ушел в тень, – если ты не врал и видел мое личное дело, то должен знать, кто я.

В этот момент в руке у лейтенанта блеснул воронением кольт, но тут же упал, а сам лейтеха рухнул на пол каюты. Петя из дальнего угла кубрика выстрелил из пистолета с глушителем. Он, видимо, так и таскал его не снимая. Нет, мой ствол тоже при мне, причем уже давно в руке. Я стоял, опершись на стенку таким образом, что одну руку было не видать.

– Стой на месте, кэп, спокойно. Знаешь, что сказал мой друг? – Капитан как-то разом потерял всю свою спесь. – Он слишком устал от угроз его семье. Если уж он завалил кучу соотечественников, то что помешает ему грохнуть нескольких американцев?

– Я все понял, мы идем вдоль побережья, где вас высадить, сэр?

– Знаешь, – как-то вдруг я передумал разговаривать с ним спокойно, – да мы и сами справимся! – с этими словами я, не поднимая руки, просто всадил в него две пули. Мой пистолет был без глушителя, поэтому я не удивился, услышав возню за дверью. К моему удивлению и, не буду спорить, радости, в каюту попытались войти одновременно трое матросов. Пете было удобнее со своего места, поэтому он их и положил. Бросив мимолетный взгляд на семейку, я с удовлетворением отметил, что Алена, прижав к груди ребенка, отвернулась от происходящего. Гребаные деньги! Сколько еще из-за них помрет народа? Хорошо хоть в самих Штатах у меня есть канал, через кого будем сбывать ценности, а то еще и там пришлось бы стрелять.

– Командир, заканчивать будем? – спросил Петя, вставая с рундука. В ответ я лишь кивнул и поднял пистолет лейтенанта.

– Оставайтесь здесь, мало ли кого-то пропущу…

– С посудиной-то справимся? – ухмыльнувшись, спросил друг.

– Да как-нибудь, чего, в первый раз, что ли, на авось идти? – засмеялся я.

Из каюты я вышел пригнувшись, но сразу распрямился, рядом никого не было. Дальше описывать мои преступления нет смысла, да, я просто методично зачистил весь корабль. Да там и было-то всего двенадцать матросов. Сложность была только с последними тремя. Старпом да пара матросов, вооружившись откуда-то взятыми автоматами, пытались отстреливаться с мостика. Даже зацепили слегка, рассечение на голове зудело, пара сантиметров ниже, и… Но Петя вовремя пришел на помощь, хотя я и запретил ему выходить. Помощь была в виде двух гранат Ф-1. По очереди закинув обе чушки в разбитый иллюминатор и дождавшись разрывов, мы просто вошли с двух сторон для того, чтобы констатировать смерть последних защитников судна. Ну или своих продажных тушек. Когда это я стал таким кровожадным? Да, наверное, еще в Сталинграде. Нет, не во время боев, а когда вытаскивал те цацки, что мы забрали у убитых фашистов. Тогда я убил наряд «смершевцев», они еще вроде тогда просто энкавэдэшниками были. С тех пор мне как-то пофиг стало на тех, кто встает у меня на пути. Я ведь и в Америке живя тихо не сидел. Всех, кто только что-то против меня предпринимал, я отправлял на тот свет. Прав был товарищ Сталин, или эту фразу ему приписали? Нет человека – нет проблемы. Гениально!