Второй шанс. Счастливчик - Виктор Мишин

– Эй, котята, не порвите меня. – Котята, да больше на пантер похожи! Любят меня дома, ой как любят. Может, и правда забить на армию, подобрать кого-нибудь на свое место и больше не уезжать? Нет, естественно, привлекать меня будут, чтобы не расслаблялся особо. Ладно, обдумаем этот вопрос.

На следующий день все вместе пошли в парк. В городе уже появились скромные аттракционы, и девчонки пищали от удовольствия, катаясь на подвесных лодочках и всяких там коняшках и осликах. Я был доволен, девчонки счастливы, это самое главное. Такие большие уже, как вспомню встречу с Танюшкой на Аничковом мосту, когда она попросила поесть… А Анютка, стоящая в кроватке, плача без слез, потому что даже пить было нечего, не то что есть. Как они не умерли вместе с их матерью от голода? А как было холодно зимой сорок первого? Отопления нет, печки есть, а дров нет. Тьфу ты, старею, что ли? Этому телу всего двадцать один год, скоро двадцать два, но мне тому, что попал сюда, было бы уже тридцать шесть. У меня как будто душа старше, что ли, не знаю, как объяснить.

– Сереж, тут Алена проболталась…

– Блин, ну опять истоминская жинка с языком не дружит. Что ж она такая болтушка-то? – перебил я супругу, думая, что жена Петровича опять проболталась о том, что ей рассказал муж. А дядя Саша тоже молодец, нет, он когда-нибудь точно влетит в ситуацию.

– Ты бы дослушал, вообще-то! – теперь уже Светланка прервала мои мысли.

– Да?

– Александр Петрович говорил еще в прошлый приезд, что ты скоро перестанешь ездить на фронт.

– Ну вот, а я что говорил? Света, этого еще даже Верховный не знает, а Алена тебе подносит как уже решенное дело.

Правильно я думал, значит. Выходит, меня уже приготовились списывать, ну Петрович, ну… Молодец! Я ведь сам никогда от войны не откажусь, ну не так я воспитан, а вот если будет приказ, да еще если и дело на замену найдут, тогда хорошо. Мне ведь и правда надоело фрицев резать, сколько можно. Двадцать один год, звание не по годам, наград целый иконостас, генералам на зависть, а что я видел-то, кроме как смерть? Нет, действительно старею.

– Ты сейчас-то надолго?

– Да, думаю, не скоро позовут, если только ЧП какое. Парни все в госпитале, один Сема целый, скоро появится, буду молодых тренировать дальше.

– Ну и хорошо. Я так только рада буду, да ты и сам это знаешь.

– Знаю, родная, но и ты знай.

– Что?

– Я устал.

– Ну, наконец-то! – воскликнула Светланка и бросилась на шею. Как же мне с ней повезло-то, всегда с полуслова понимает. Это как с хорошим вторым номером работать. Если приходится разговаривать во время работы, напарник не подходит. С Муратом было идеально, могли часами не разговаривать, одни жесты. С Митрохой немного хуже, но тоже ничего, а вот у других групп бывало, что операции проваливались из-за недопонимания между напарниками.

– Ты вообще из армии уйти хочешь?

– Да кто же меня отпустит-то? Да и…

– Что?

– А что я делать буду на гражданке-то?

– Ну, разве мало работы сейчас после войны?

– Света, знаешь, сколько после войны людей появится с алкогольной зависимостью?

– А это тут при чем? – искренне удивилась жена.

– Да при всем. Люди отвыкли от мирной жизни. В армии не надо думать об одежде, зарплате, о том, как и чем прокормить семью. А тут раз – нужно снова работать, а люди будут злые. Могут начаться мордобои, начальник посмотрит не так, или работнику это покажется, и понеслось. А потом тюрьма и…

– Ну и умеешь же ты жути нагнать! Думаешь, так и будет, что, совсем все с ума начнут сходить?

– Родная, я надеюсь, что такого вообще не случится, даже в меньшей степени. Думаю, что это просто мои эмоции. Просто когда в войсках находишься, многое видишь из того, о чем вы в тылу даже не подозреваете.

– А что там такого бывает? Ты мне почти никогда ничего не рассказываешь, – потупилась Светланка.

– А что рассказывать? Как после серьезной атаки один из отличных бойцов вдруг убил ложкой повара?

– Как это, за что?

– Да крыша съехала. Ужин на передок подвезли, а бойцу повар меньше кулеша положил, чем другим, а может, тому просто показалось, теперь уж не разберешь. Он подошел к повару и, сказав только: «Курва фашистская!» – на ему ложку в живот, и всего делов. А самое грустное, знаешь что?

– Господи, как такое может быть-то? – На супруге лица не было.

– А самое грустное, – продолжал я, – что боец этот сел спокойно рядом и стал доедать кулеш. – Светланка аж перекрестилась.

– И что, много таких случаев?

– Да нет, конечно, но ты представь, что может быть на гражданке?

– Жен могут начать бить, – задумчиво произнесла супруга.

– Конечно, ведь вернутся-то – герои. Их почитать должны, а у людей у всех характеры разные, вот и опасаюсь я того, что может быть. Ну, ничего, наверное, все же больше будет нормальных людей, но ты же понимаешь, что война это вообще не нормально, а уж такая, как сейчас идет…

Я на самом деле об этом частенько думал, даже с Петровичем делился. Тот, кстати, рассказывал, что «наверху» и об этом думают. Сказал, что Сталин обсуждал такую проблему с соответствующими людьми. Так что без внимания партии проблема не останется.

Гулять и отдыхать с родными хорошо, но кто же мне просто так даст дуру гнать? Ладно хоть успел столяра хорошего найти, давно обещал мебель в квартире сменить, да и просто добавить, а то ведь комнат много, площади-то большие, а пустота вокруг… Даже форму некуда убрать, а у меня ее много. Заказал специалисту изготовить по чертежам щиты из дерева, а уж из них собирать то, что мне нужно, буду сам. По вечерам-то я свободен, разберемся. Хотели мне сначала просто шпон впарить, но я отмахнулся. Показал на чертеже, как сухие рейки в шип собирать, вырезая сучки, и клеить. Мастер вроде все понял, хотя и удивился. Дядька был в возрасте, бывалый, сказал, что даже господа такого не придумывали, а брали в основном то, что им предлагали. Но это он мне по-доброму сказал, без всякой задней мысли. Ну и хорошо, что получилось объяснить, еще лак заказал на фабрике и морилку. Если щиты будут тем, что мне нужно, замайстрячу тут шкаф-купе, именно такой, как хочется. А то в магазинах если и есть чего, так все такое убогое, хоть плачь. Дело-то не в том, что мне нужно что-то особенно красивое, удобное нужно, удобное. А тут в основном из массива делают, громоздкое, тяжеленное, а функциональности – ноль. Тащили с Истоминым комод, еще в сорок втором, он где-то достал, мы чуть не умерли под ним. Ребят тогда не было рядом, тащили вдвоем. Я понимаю, это, наверное, должно выглядеть как-то круто, комод девятнадцатого века, весь такой резной, с финтифлюшками разными, да вот только мне-то они и на хрен не нужны. Да, в моем времени говорили, что все стало одинаковое и безликое, но блин, удобное же.