Вечный. Взгляд со стороны - Роман Злотников

Хоаххин почувствовал сильную ноющую боль в кисти левой руки и, видимо, по этой причине пришел в сознание. Непривычное чувство полной пустоты, окружающей его, вызывало не то чтобы испуг, а какое-то совершенно новое неприятное ощущение. Он ничего не видел. Даже спящего его можно было сравнить с человеком, у которого вставили спички между веками, и он всегда засыпал, продолжая видеть то, что его окружало, и еще много чего другого. А сейчас он был воистину слеп. Попытка пошевелиться усилила боль, но позволила повернуть тело на бок. Он постепенно приходил в сознание, и перед глазами наконец-то начали появляться расплывчатые образы серых стен и низкого блочного потолка помещения, в котором он находился. Через минуту, а может быть, через час или день комната осветилась мягким желтоватым светом, и в нее вошел человек. Он остановился над забинтованным с ног до головы телом, переключил пару тумблеров на стоящем рядом с кроватью больного металлическом шкафчике и присел рядом:

– Эй, боец, слышишь меня?

– Вроде да, если это не галлюцинация и я сам еще существую.

– Говоришь, шутишь, значит, не помрешь, – произнес веселым голосом «посетитель». – Ты извини, пришлось тебе снотворного вколоть и обезболивающего лошадиную дозу, а то ведь капсулы у нас на борту нет, а ты плоховато выглядел, когда мы тебя нашли. Доктор так вообще сказал, что нечего на тебя лекарства переводить, все равно богу душу отдашь того гляди.

Обозначение «боец» повернуло какой-то ключик в сознании Хоаххина, и оно постепенно начало собирать по еще сохранившимся уголкам памяти ответы на вопросы, роем ворвавшиеся в мозг. «Посетитель» нервно поерзал на стуле и продолжил разговор:

– Ты помнишь что-нибудь про себя?

– Вот именно, что-нибудь. Но пока ничего вразумительного.

– Мы тебя подобрали неделю назад в открытом космосе в демаркационной зоне. Что мы там делали и куда направлялись – не спрашивай, все равно не отвечу.

Какая неприятность, не ответит он, подумать только. Хоаххин не торопясь «перелистывал» память посетителя, рассматривая красочные образы высадки на планету за границей демаркационной зоны и изучая список материалов и артефактов, обменянных в каком-то тамошнем подвале на самелитовую смолу, которая была большой редкостью и пользовалась спросом в мирах людей. «Значит, я попал к донам-контрабандистам, на один из их кораблей, – понял Хоаххин. – Интересно, в связи с чем я сюда попал и где сейчас находится этот гостеприимный корабль?»

– Мы уже вернулись из похода и завтра-послезавтра можем высадить тебя на любую понравившуюся тебе обитаемую планету. Так что благодари Всевышнего за свое спасение, как за чудо, иначе это и не назвать.

– А как я к вам попал?

– К нам ты попал через боковой шлюз, через который тебя парни внутрь затащили. Более подробно, боюсь, я тебе ответить не смогу.

– Понятно. Ну, тогда хотя бы как тебя зовут.

– Меня зовут капитан дон Ленивый Мышь. Ты, может, тоже представишься?

– Хоаххин саа Реста Острие Копья.

– Ты не сильно-то на Детей гнева похож. Вот и с глазами у тебя какая-то беда непонятная. Поэтому сначала вообще были мысли сплавить тебя за борт, но вот бронекостюм у тебя с эмблемой шестого флота… В общем, не стали брать грех на душу. Вы, десантники, хоть и гоняете нас, но все-таки не расстреливаете, как эти красножопые. Раз уж ты очухался, нужно тебя кормить. Если вечером сможешь встать, приходи на ужин, если не сможешь, сюда принесем. Если что нужно – дави на эту кнопку. – Капитан осторожно положил руку раненого на то место, где эта кнопка располагалась. – Зайдет мальчик, поможет.

– С глазами у меня все хорошо и даже лучше, чем ты, дон, думаешь. А за ужин и за кнопку премного благодарен.

Дон поднялся и легкой пружинящей походкой направился к выходу из отсека. Слева по бедру его легонько шлепал клинок длинной, слегка изогнутой сабли. Такую Хоаххин еще не встречал.

«Мальчиком» оказался здоровенный мужичище двух с лишним метров ростом, косая сажень в плечах, заросший густой черной бородой и с наголо бритым черепом с наколкой на лбу. Наколка в виде ласково улыбающегося черепа с перекрещенными костями под ним навевала нехорошие мысли о тяготах потусторонней жизни. Вид у него был невыспавшийся и потрепанный.

– Какие проблемы, десантура? – прохрипел он на англике, почесывая при этом торчащие во все стороны клочья своей черной бороды.

– Пожрать бы чего.

– Пожрать – не вопрос, но через полчасика. У кока все строго – раньше времени не обслуживает и с камбуза гоняет жестко.

– Коки все такие, сам в бытности стряпал. Ну а в шахматы тогда, пока ужин не поспеет?

– В шахматы – тоже не вопрос.

«Мальчик» снял с запястья очень недешевую модель коммуникатора и, положив на тумбочку возле кровати больного, отчетливо произнес:

– Шахматы на двоих. Я за белых. Пешка е-два е-четыре.

Изображение шахматной доски развернулась в пространстве между игроками, и белая королевская пешка бодро прошлась на две клеточки вперед. Собственно, играть в шахматы Хоаххин не любил – по той причине, что всегда заранее знал как стратегический, если таковой, конечно, имел место, так и тактический замысел противника. Но в процессе игры было проще всего незаметно для соперника пройтись по его памяти, заранее отмечая самые значимые для него события, участником которых он в последнее время являлся. Мужичину звали Том Черная Борода, что было совершенно не удивительно. С Джерри Ленивым Мышом они были старыми и закадычными приятелями чуть ли не с детства. Вместе учились в школе, вместе рвали штаны, лазая через забор к соседям за яблоками. Вместе же напросились в команду Дикого Вепря, когда доны пополняли штат перед памятным походом в гости к краснозадым. Ну а после этого похода вложили все вырученные деньжата в старенький, потрепанный фрегат с полностью демонтированным вооружением, явно подготовленный к резке в металлолом. И вот до сих пор тянули лямку на срочных и конфиденциальных перевозках. Многие доны, кому не случилось попасть в состав личной охраны какого-нибудь толстосума, либо плюнули на свое ремесло и остепенились, либо подрабатывали случайными авантюрами типа «напугай соседа», участвуя в мелких поместных бизнес-процессах, либо, как Том и Джерри, батрачили на перевозках. За демаркационную область они не ходили до тех пор, пока не на что стало закупать топливо у Старого Ворона, барыжившего на базе, сдавая за полцены лично наворованное на недоливах. У него же и парковались, экономя на пошлине и стоимости официальной парковки. Именно он и подогнал говорливого клиента, обещавшего золотые горы и кисельные реки всего-то за один рейд на территорию Алых. Так и завертелось. Подлатали корабль, поставили парочку трехлучевых орудий, современную систему непосредственной обороны и, главное, напрямую вышли на оптовиков с хорошим прайсом. А это раз в пять увеличило их долю за немалый риск.

Когда-то давно, еще когда Земля было одной-единственной планетой, на которой жили люди, была такая статистика – наибольшей опасности попасть в аварию водители экипажей подвергались не в первый год управления транспортным средством, а несколько позже. Хотя, казалось бы, с какого перепугу? Ведь чем больше стаж вождения – тем больше умения и опыт. Ан нет, именно так, потому что, перевалив через первую годовщину и еще как следует не набравшись опыта, драйвер уже не чувствовал того страха, с которым первый раз садился за руль, и самоуверенность губила тех, кто, расслабившись, совершал непростительную ошибку. Том и Джерри счастливо избежали подобной ловушки. Они не считали себя отчаянными смельчаками, поэтому отвергли мысль прикупить еще парочку кораблей и увеличить объем поставок, а продолжали потихоньку ходить «за бугор», стараясь избегать какого бы то ни было внимания к своим скромным персонам. Товар брали в проверенных местах и отгружались у проверенных клиентов. Вот и теперь они точно знали, кому товар сдадут и по какой цене с ними расплатятся. Любимой поговоркой Тома было высказывание «Жадность фраера сгубила», и он себя во фраера записывать не собирался…