Штурмовой отряд. Битва за Берлин - Олег Таругин

Не дожидаясь команды, бойцы провели контроль, и Первый доложил:

– Чисто, командир. Как в операционной. Уходим?

– Нет, на привал остановимся. Телефонный провод обрезать, аппарат повредить. Третий, Четвертый – пробегитесь к станции, гляньте, что к чему, и ждите нас там. Если кого по дороге встретите, подчистите без стрельбы.

– Командир, – обратился к подполковнику Барсуков. – Может, оставим пару сюрпризов? У них тут одних гранат два ящика, да фаустпатроны еще – давай заминируем? Я у Родченко «лимонки» в подсумке видал, запихнем парочку в ящики, сверху фрицами придавим. Бахнет – мама не горюй.

Поколебавшись несколько секунд, Трешников помотал головой:

– Пожалуй, не стоит, Михась. Кто его знает, что нас на станции ждет, может, по-тихому пройдем, а то надоело уже воевать. А так, еще наткнется кто не вовремя, шум на весь метрополитен поднимет. Или советская штурмгруппа следом пойдет, вот ребята на нашей же ловушке и подорвутся. Все, уходим.

– Ну, уходим так уходим, – разочарованно протянул спецназовец. И добавил мстительным шепотом:

– А насчет штурмгруппы – это ты верно подумал, командир. Счас я фрицам мусора в пулеметные стволы сыпану, пусть шмаляют на ихнее немецко-фашистское здоровье, глядишь, без глазиков останутся. Может, и в самом деле кому из наших жизнь спасем…

Один из высланных на разведку бойцов, старлей Коробов, он же Третий, дожидался основной отряд метров за двести до въездного обреза туннеля. Рядом с ним, аккуратно пристроенный под самой стеной, полусидел мертвый гитлеровец в обычном общевойсковом «фельдграу» и низко надвинутой на лицо каске; рядом стоял ранец и пара видавших виды термосов армейского образца, один побольше, другой поменьше. Лейтенанта Новицкого нигде видно не было.

– Что у тебя? – скользнув взглядом по покойнику, вопросительно буркнул Трешников, недовольный очередной задержкой. – Леха где? Ладно, докладывай по порядку.

– Докладываю. На подходе встретили вон этого, – спецназовец кивнул в сторону убитого. – Видать, жратву камрадам на баррикаду нес. Пришлось зачистить. Потом пробежались до станции. Честно сказать, командир, там полный голяк, не пройти нам, фрицев до фигищи. Как я понял, их сюда на отдых и пополнение бэка отводят. А в том туннеле, что от станции дальше идет, определенно, пункт боепитания – пока наблюдали, видели, как фрицы оттуда патронные цинки и какие-то ящики таскали, причем непрерывно, по цепочке. Так что пути вперед для нас нету, без вариантов.

– Хреново… – задумчиво протянул Трешников. – Ладно, принято. А Четвертый где шляется?

– А вот тут уже куда интереснее, – загадочно улыбнулся спецназовец. – Мы по дороге кое-что интересное нашли, вот Лешка и пошел осмотреться. Сначала думали, просто какое-то помещение технического назначения – ну, мало ли чего в метро бывает? Короче, комнатушка такая, четыре на четыре, вдоль стен – лавки и ящики с какими-то железнодорожными запчастями. Каптерка местных ремонтников, одним словом. Вот только в дальней стене еще одна дверь обнаружилась, явно к метрополитену отношения не имеющая – бронированная, со штурвальным замком. Вот там Лехинс и сидит, пытается ее открыть, поскольку взрывать – слишком шумно получится.

Помолчав несколько секунд, спецназовец добавил:

– Лично мне кажется, что это и есть тот ход, который мы ищем, иначе на хрена его такой хитрой дверцей запирать? Вот только как ее вскрыть, чтобы всех фрицев не переполошить?

– Разберемся. Веди, давай, Сусанин. А на будущее – главную новость все же первой докладывай, а то растекся мыслью по древу. Куда идти?

Коробов ухмыльнулся:

– Так вы это, тарщ командир, вон туда поглядите. Некуда мне вас вести, пришли уже.

– Договоришься ты у меня когда-нибудь, – беззлобно пробурчал подполковник, зажигая тактический фонарь и разглядывая в ярком свете полураскрытую металлическую дверь в стене туннеля. Внутрь вела трехступенчатая вертикальная лесенка без перил. Ну, это-то понятно, чтобы движению поездов не мешала, метрополитен все-таки.

Скрежетнув несмазанными петлями, дверца полностью распахнулась, и в проеме показался лейтенант Новицкий, шурящийся от яркого света:

– Похоже, нашли. Там на двери «Außenstehende sind nicht enthalten. Geheimnis»[18]написано, и цифровой индекс, как раз тот, что наши историки называли. Правда, замок хитрый, открыть можно только изнутри, со стороны бункера, так что придется шуметь. Я и дверь, и коробку простукал, «Импульс» возьмет на раз. Но бабахнет, конечно, знатно, втихаря точно не уйдем.

– Ну, отчего ж не уйдем, – задумчиво пробормотал себе под нос подполковник, прекрасно зная, что чуткий микрофон донесет его голос до всех бойцов отряда. – Может, и уйдем. Костя, ты говорил, у них в туннеле пункт боепитания? Ну вот, а у нас как раз парочка «Шмелей» завалялась, один можем и сжечь. Когда вся эта радость бабахнет, под шумок дверцу и рванем.

– А самих не того, не оглушит? – засомневался старший лейтенант. – Все ж замкнутое пространство.

– Ну, не гаубичные ж снаряды они там хранят? – резонно возразил Трешников, пожимая плечами. – Какой смысл артбоеприпасы из-под земли вручную таскать. Наверняка, стрелковые патроны, гранаты да фаустпатроны. Так что не так уж и сильно рванет, да и мы во время взрыва в проеме туннеля стоять не станем, к стенкам прижмемся, тут метров двести еще, плюс длина самой станции. Костя, у тебя с «РПО» особо теплые отношения, фрицевский дот с первого выстрела вынес, так что бери трубу и дуй к станции. По моему сигналу пальнешь, и падай в канаву между рельсами. Леша, готовь «Импульс», постарайся открыть с первого раза. Все, работаем, пацаны.

Прицелившись в смутно различимые в полутьме туннеля штабеля армейских ящиков, старлей Коробов, уже второй раз за этот долгий день, замер, дожидаясь сигнала. Собственно, первый их день в прошлом закончился полтора часа назад, и сейчас часы, развернутые по старой привычке циферблатом к ладони, показывали половину первого по местному времени, однако субъективно эти, кажущиеся нескончаемыми, сутки все еще продолжались. Наконец в наушниках гарнитуры раздалась команда Нулевого, и оливковый тубус «Шмеля» выплюнул в сторону противника термобарическую смерть.

Не дожидаясь, пока граната преодолеет почти три сотни метров туннеля и пассажирского перрона, стрелявший из положения «с колена» Коробов рухнул вниз, вжимаясь в межрельсовый желоб, как назло, на треть заполненный грязной застоявшейся водой. Впереди сверкнуло, и мгновением спустя по ушам, пусть и защищенным встроенными в наушники демпферами, врезал акустический удар мощного взрыва. А еще через секунду над головой прошла остро воняющая сгоревшей взрывчаткой воздушная волна, затянувшая и подъездные пути, и саму станцию клубами дыма и бетонной пыли. В принципе командир оказался прав: ничего сверхмощного в плане детонации на немецком складе не оказалось, просто взрыв в замкнутом пространстве – это всегда взрыв в замкнутом пространстве. Хорошо еще, что часть ударной волны ушла вдоль туннеля в противоположном направлении и погасилась немаленьким внутренним пространством станции.