Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома - Фрэнк Герберт

– Вы надо мной издеваетесь? – спросил Чен-Лу, с трудом подавляя волну гнева.

– Как я могу издеваться, если я вас не понимаю?

– Что-то на вас нашло. Вы ведете себя как-то по-другому.

– Вот теперь мы понимаем друг друга.

Да он смеется надо мной, подумал Чен-Лу. Он – надо мной! И спросил себя – а не убить ли мне этого идиота?

– Смотрите, как легко мы занялись делом и забыли про наши неприятности, – произнес Жуан.

Рин покосилась на Чен-Лу. Улыбка скользнула у китайца по губам. Он говорил все это из-за меня, подумала она. Богатство и удовольствия – вот цена. А что я за это обязана отдать? Она посмотрела на Жуана. Да, я должна буду подать ему этого бандейранта на блюде. И он распорядится Жуаном так, как сочтет нужным.

Аэрокар плыл по реке кормой вперед, и взгляд Рин был устремлен вверх по течению – на холмы, которые медленно исчезали в низко плывущих облаках. Она подумала: Почему я вообще волнуюсь по этому поводу? У нас ведь никаких шансов. Есть лишь настоящее, и из него нужно извлечь все удовольствия, которые только можно получить.

– Похоже, нас накренило вправо, вам не кажется? – спросил Жуан.

– Наверное, самую малость, – отозвался Чен-Лу. – Поплавок протекает?

– Не исключено.

– А у вас среди оборудования есть насос?

– Можно использовать головку от ручного эжектора.

Рин посмотрела на контуры оружия в кармане Жуана и сказала:

– Не хочу, чтобы они поймали меня живьем.

– Опять мелодрама! – усмехнулся Чен-Лу.

– Оставьте ее, – попросил Жуан и погладил Рин по руке. После чего внимательно осмотрел оба берега и спросил: – Интересно, а почему они нас оставили?

– Нашли более удачное место, – ответила Рин. – Поджидают там.

– Ждать самого плохого уже не приходится, – заметил Чен-Лу, – поскольку оно уже случилось. Не исключено, что им нужны наши головы – как аборигенам, жившим здесь в древности.

– Вы просто мастер разрядить обстановку, – произнес Жуан. – А теперь снимите и подайте мне головку от ручного эжектора.

– Уже выполняю, шеф, – насмешливо проговорил китаец.

Жуан взял сделанный из металла и пластика миниатюрный насос, направился к заднему люку и вышел наружу. Осмотрелся. Никаких признаков насекомых, хотя и было ясно, что они за ним наблюдают.

Ниже по течению, километрах в пяти-шести, над потоком и деревьями вздымалась скала, вероятно, перегородившая реку. Базальт, подумал Жуан. И реке каким-то образом приходится преодолевать это препятствие. Он наклонился над правым поплавком, открыл инспекционный клапан и сунул внутрь шланг от насоса. Раздался глухой плеск. Жуан закрепил насос за край клапана и вручную несколько раз нажал на его рычаг. Тоненькая струйка воды, горько пахнущая ядом, потекла в реку.

Из джунглей раздался визгливый крик тукана, а потом Жуан услышал доносившееся из кабины мурлыкание Чен-Лу. Интересно, о чем он говорит, когда я здесь, подумал Жуан.

Он поднял голову и увидел, что речной поворот был значительно шире, чем он ожидал, и течение уносило аэрокар в сторону от скалы. Но никакой радости это обстоятельство Жуану не принесло – река может унести аэрокар на сотню километров прочь, а затем, сделав петлю, вернуть в точку, которая находится в километре от его нынешнего положения.

Голос Рин раздался неожиданно громко, и слова ее ясно прозвучали во влажном воздухе:

– Вы – сукин сын!

– Предки не играют никакой роли в моей стране, Рин, – ответил Чен-Лу.

Насос высасывал воду с хлюпаньем, и в этом звуке утонули слова Рин. Закрыв отверстие клапана, Жуан вернулся в кабину аэрокара.

Рин сидела, сложив руки и глядя перед собой. Красные пятна на шее свидетельствовали о том, что она в ярости. Жуан пристроил насос в углу рядом с люком и посмотрел на китайца.

– В поплавке была вода, – заявил тот с невинным видом. – Я ее слышал.

Еще бы ты не слышал, подумал Жуан. В какую игру вы играете, доктор Трэвис Хантингтон Чен-Лу? Вы это делаете от скуки? Издеваетесь над людьми, желая развлечься? Или там кроется нечто более серьезное? Жуан устроился в своем кресле.

Аэрокар, пританцовывая на ряби, образованной водоворотами, развернулся носом вниз по течению, туда, где пучок солнечных лучей, пробив облака, упал на поверхность воды. Вскоре тучи разошлись, и показались широкие полосы синего неба.

– А вот и солнце, – сказала Рин. – Старое доброе солнце, в нем у нас уже нет нужды.

В чем у Рин появилась нужда, так это в мужской поддержке, которую она и получила, положив голову Жуану на плечо.

– Будет страшно жарко, – прошептала она.

– Если вы хотите остаться вдвоем, – усмехнулся Чен-Лу, – то я выйду.

– Не обращай внимания, – посоветовала Рин.

Не обращать внимания? А имею ли я право, подумал Жуан. Или в этом ее цель – заставить меня не обращать на Чен-Лу никакого внимания?

Волосы Рин пахли мускусом, и этот запах лишал Жуана способности соображать. Он глубоко вздохнул и покачал головой. Что же это за женщина, это вечно меняющееся, словно ртуть, существо?

– У тебя было много девушек? – спросила Рин.

Ее слова пробудили обрывки воспоминаний, которые молнией пронеслись в сознании: лукавство в карих глазах… глаза, глаза, глаза… Такие разные и такие похожие. И роскошные фигуры в тесных одеждах или на белоснежных простынях, теплые под его ладонями.

– И была какая-нибудь одна, особенная? – не унималась Рин.

А Чен-Лу не вполне понимал, зачем Рин это делает. Ищет самооправдания, причины, чтобы поступить с бразильцем так, как велел он, Чен-Лу?

– Я был очень занят, – произнес Жуан.

– Кто же спорит?

– Что ты хочешь узнать?

– Там была девушка, в Зеленой зоне… спелая, как плод манго. Она тебе нравится?

Жуан пожал плечами, но Рин не шелохнулась. Лежа на его плече, она смотрела вверх, на линию его нижней челюсти, лишенной растительности. В нем течет индейская кровь. Никакой бороды – индейская кровь.

– Она красивая? – продолжила Рин.

– Есть много красивых женщин.

– Она из тех – смуглокожих, с полной грудью, верно? Ты с ней спал?

А Жуан подумал: что она имеет в виду? Что мы трахаемся со всеми без разбора?

– Ты джентльмен, – усмехнулась Рин. – Джентльмены на подобные вопросы не отвечают.

И, отодвинувшись от Жуана, она забилась в уголок своего кресла, злясь на весь мир и не понимая, зачем она это сделала. Просто решила поиздеваться над собой? Или она действительно хочет этого Жуана Мартино взять себе на веки вечные, пока смерть их не разлучит? Черт бы его побрал!