Бездна и Ланселот  - Александр Смирнов (фантаст)

Действительно, ничто не напоминало в Новом Берлине полярную станцию. От самого порта начиналась прекрасная бетонная дорога, превратившаяся при въезде в город в настоящую немецкую штрассе. По ее сторонам стояли аккуратные двухэтажные здания, построенные из белого, черного или красного камня и крытые черепицей терракотового, красного или аспидного цветов. Можно было подумать, что вы оказались в каком-нибудь милом городке, прямо в центре Германии. Не хватало лишь зелени, ввиду полного отсутствия деревьев и газонов.

Когда подъехали к центру, стало ясно, что на самом деле город имеет довольно крупные размеры. В нем, должно быть, жило не менее двадцати тысяч человек. Его улицы, прямые и широкие, разрезали городские кварталы на правильные квадраты. Чувствовалось, что местные зодчие ценили в первую очередь рациональность и функциональность, и в архитектуре господствовал новый стиль «защиты отечества», с его отказом от лишних украшений и атрибутов. Имелась, впрочем, и не вписывающаяся в общий минимализм странность. Строители города были явно неравнодушны к фантастическим фигурам, напоминающим египетских или ассирийских грифонов, которые украшали многие дома, улицы и центральную площадь. Присмотревшись, можно было понять, что эти изваяния отнюдь не были работой современных скульпторов, но, будучи вырезаны чрезвычайно искусно, несли на себе печать глубокой древности. Бросалась в глаза и еще одна примечательная деталь – в отличие любого земного поселка, здесь, несмотря на как бы дневное время, на улицах почти не было видно людей. Те же редкие прохожие – почти исключительно мужчины, – которые попадались по пути, спешили по каким-то срочным, очевидно, служебным делам, причем большинство были в военной форме.

Кюбельваген остановился перед двухэтажным зданием, внешне напоминавшим небольшой отель. Это и было место пребывания, определенное Ланселоту. Вайцзеккер попросил его выйти и сопроводил до стойки, за которой они нашли администратора – спортивного вида молодого человека в штатском, но явно с военной выправкой, который не задавал никаких вопросов, а молча провел Ланселота на второй этаж и открыл дверь в один из номеров, куда жестом пригласил зайти, а потом, также молча, закрыл за ним дверь. В замке повернулся ключ, и Ланселот понял, что до полной свободы ему еще далеко. Впрочем, в комнате было все необходимое, и выходить было вроде бы незачем. Из окна были видны соседние дома, крыши и кусочек моря в районе порта. Внизу под окнами расхаживал солдат в эсэсовской форме с автоматом – явно часовой, приставленный стеречь невольного постояльца отеля. Как можно было догадаться по вращающейся стреле подъемного крана и доносящимся даже через закрытое окно звукам отъезжающих грузовиков, в порту кипела работа по разгрузке подлодки.

– Итак, золото необходимо немцам здесь, – размышлял Ланселот. – Вероятно, для расчетов с хозяевами этого подземного мира. Интересно, скоро ли они появятся и что немцы собираются прикупить у них за такую невообразимую цену? Бессмертие для Гитлера или тот дезинтегратор материи, о котором рассказывал Томпсон? Если бы случилось так, это было бы подлинным концом света. Впрочем, вряд ли атланты на это согласятся… А может быть, там на лодке, было не только золото? Кстати, тот одноглазый, явно здешний босс, не случайно выгнал всех с пирса, чтобы никто не видел, что именно будут разгружать. Но ведь про золото и так знали все, кто приплыл на субмарине. Матросы его грузили, а до этого мы с Джейн лично его воровали. Какой же тогда смысл это скрывать? Но если кроме золота мы привезли сюда еще что-то, вот тогда весь этот туман напускают не зря.

В это время по соседней улице, часть которой Ланселоту была видна в окно, потянулась вереница армейских грузовиков, очевидно, направлявшихся куда-то из порта. К несчастью, разглядеть, что они везут было невозможно, потому что их кузова были затянуты глухими брезентовыми тентами.

– Наверное, здесь должен быть какой-то склад, – решил Ланселот. – Надо будет попытаться если не пробраться туда, то, по крайней мере, разузнать, что в нем хранится. Правда, судя по тому, что меня продолжают держать взаперти и под охраной, сделать это будет непросто. Но, по крайней мере, убить они не посмеют, потому что я теперь как-никак сотрудник мистера Томпсона, а значит, и настоящих хозяев всего этого Внутриземья. А пока человек жив, он видит и слышит и, следовательно, может узнать многое.

Тут по коридору прозвучали чьи-то легкие шаги, а потом в замке опять провернулся ключ. Однако прежде, чем войти, в дверь вежливо постучали, затем она распахнулась, и на пороге оказался старый знакомый – ученый-эсэсовец герр Отто Вайцзеккер.

– Господин Ланселот, ну как вы здесь устроились? Вижу, недурно. Прекрасный вид из окна. Ваши друзья, я надеюсь, тоже остались довольны. Барон и баронесса остановились в центральном, самом лучшем отеле, в самом лучшем номере (ха-ха), а господин Томпсон временно отбыл куда-то по своим делам. Кстати, мы с вами сейчас тоже поедем по одному очень важному для вас делу. Вас немедленно хочет видеть комендант города – штандартенфюрер Генрих Крамер.

– Очевидно, спрашивать, зачем он желает меня видеть, бессмысленно.

– Скорее это был бы чисто риторический вопрос, – усмехнулся Вайцзеккер. – Машина ждет нас внизу.

Сев в уже знакомый Ланселоту кюбельваген, они помчались по городу. Вскоре автомобиль затормозил возле большого трехэтажного здания, на крыше которого каменный орел цепко держал в когтях фашистскую свастику. По фасаду спускалось красное полотнище с тем же символом. По сторонам от входа, широко расставив ноги, стояли два автоматчика в касках и серой эсэсовской форме со сдвоенными рунами «зиг» на петлицах. Вайцзеккер показал им удостоверение и, пропустив вперед Ланселота, прошел вместе с ним внутрь комендатуры. Поднявшись на второй этаж и пройдя необыкновенно длинным и широким коридором, отделанным полированным гранитом, они вошли в большую квадратную комнату, которая оказалась приемной.

За секретарским столом, вальяжно откинувшись на кресле, мечтательно разглядывал потолок молодой человек в форме оберштурмфюрера с безукоризненным пробором в светлых, набриолиненных волосах. Заметив вошедшего штурмбаннфюрера, он, словно подброшенный невидимой пружиной, вскочил, щелкнул каблуками и, вытянув вперед правую руку, уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы гаркнуть нацистское приветствие, когда Вайцзеккер успокаивающим жестом руки попросил его пока воздержаться от такого официоза. Секретарь с некоторым сожалением выпустил из легких приготовленный воздух, в его глазах, только что вытаращенных от строевого рвения, сразу остыл служебный пыл и, как показалось Ланселоту, на миг даже промелькнула искорка понимающей усмешки.

– Господин штурмбаннфюрер, штандартенфюрер Крамер ждет вас, – совершенно спокойным тоном сказал он.

– Хорошо, Вилли, – улыбнулся Вайцзеккер. – Надеюсь, вчера в клубе обошлось без потасовки из-за той симпатичной докторши и тебе удалось хотя бы проводить ее домой?

Тут Вилли по-мальчишески смутился и густо покраснел, как это часто бывает с блондинами.

– Да я и не думал ничего такого, господин штурмбаннфюрер. Тем более что провожать Лизхен пошел, по-моему, весь первый штурмбанн, в полном составе.