Аратта. Книга 2. Затмение - Мария Семенова

Дальше песня призывала водяников и всех, кого они забрали к себе на дно с начала времен, прийти на зов, дабы забрать чужаков, посмевших стоять на пути у колдуна.

– А ну замолчи! – озираясь по сторонам, прикрикнула жрица, сидевшая рядом с ним.

– В том дому песен не слыхать… – тянул Мазайка.

– Умолкни!

Но парень не унимался, расписывая, как хозяин речной возьмет утопленниц в жены да изукрасит их раками, словно бусами. Жрица возмущенно схватила его за плечо и тряхнула – но не тут-то было. Мазайка обвил ее обеими руками за шею, обхватил затылок, резко запрокинул голову и лбом, будто камнем, ударил ее по носу. Добродея взвыла, зажимая разбитый в кровь нос и падая на дно долбленки. Ее подруга с веслом наперевес попыталась было развернуться, но поздно – Мазайка уже был рядом. Схватив ее руками за лодыжки, толкнул под колено плечом, дернул ноги на себя – и вторая жрица с возмущенным криком полетела в воду.

– Прыгай! – крикнул Мазайка и тут же бросился в воду с противоположной от барахтающейся жрицы стороны.

Не ожидавшая такой прыти Кирья первое мгновение замерла было. Этакими прихватками могли бы похвалиться ее братья Урхо или Учай, но никак не волчий пастушок! В тот миг, когда девочка пришла в себя и наклонилась над бортом, крепкая рука сцапала ее за ворот и бросила на дно возле стонущей от боли молодой жрицы.

– Ишь, злыдень, – прошипела Высокая Локша. – Вот, значит, как говорить будем? Ну так и по-иному можно!

Она повернулась к «дочери», подплывающей к долбленке с зажатым в руке веслом:

– Давай поскорее! А ты, – она сурово глянула на отрока, – отправляйся к своему деду, коли тебе ее участь без разницы! Давай плыви! Гнаться не буду, сам далеко ли убежишь!

Добравшийся уже почти до камышей Мазайка оглянулся. Увидел Кирью с глазами, полными слез. Сдвинул брови и повернул обратно к челну, будто его тянула к нему неведомая сила.

* * *

Учай запнулся перед дверью на пороге отчего дома и закрыл лицо руками, словно не желая отпускать видения последней схватки. Он уже почти победил. Оставалось совсем чуть-чуть! Едва живой Ширам позорно сбежал от него, бросив всю добычу. Еще день погони, от силы два – и в родовых песнях ингри на празднествах прославлялась бы его победа. Начало его великого правления!

А теперь он вернулся в родное селение, плетясь хвостом позади недавних соратников. Лишь пятеро самых молодых шли рядом с ним, браня трусость соплеменников. Угрюмые охотники ингри шагали впереди понурившись, словно с тяжелого похмелья. Многие из тех, кто вышел из селения в погоне за арьяльцами, больше никогда не увидят родной берег Вержи. Не сядут за стол, не лягут с женами, не отведают свежего хлеба. Преследование чужаков, вначале сулившее успех и богатую добычу, принесло много крови и мало толку.

У ворот селения возвращающихся из похода ждала толпа родичей. Вместо победных кличей воздух полнился стонами и плачем. Каждый третий из тех, кто отправлялся в погоню, раньше срока отправится нынче в Дом Дедов. Словно моровое поветрие вошло в земли рода Хирвы.

Затылок Учаю жгли неприязненные взгляды родовичей. Невысокий, тощий, нескладный, почти отрок – как они могли пойти за ним? Уж не злой ли дух овладел ими всеми? Будто прошел тот морок, когда сын вождя вел их в битву и они откликались с той же буйной яростью, с какой он взывал к ним. Никто не радовался его возвращению. Даже младшая сестра не вышла его встретить.

– Эй, Кирья! – крикнул он, переступая через порог.

Отчий дом встретил его тишиной и сумраком – только сестрин ручной ужик темной лентой проскользнул по земляному полу. Очаг совершенно остыл – было видно, что его не растапливали уже несколько дней. Под крышу прокралась зябкая сырость, влага проступила из земли и стен. Из еды в доме нашлась только крынка со скисшим молоком да зачерствевшая краюха хлеба. Из лаавы пищу никто не приносил – хочешь, так сиди, хочешь, иди на двор. Там все запасы на дереве, в клети на человеческий рост от земли от зверей упрятаны.

Учай вдруг ощутил, насколько устал. Он уселся на лавку, пустыми глазами оглядел темные закопченные стены, чувствуя, насколько чужой он под отчим кровом. Словно поход на Холодную Спину выдернул его из привычного круговорота жизни и выбросил, как занозу.

И все же где сестра? Девчонка непременно должна была выскочить вперед всех, дабы приветствовать старшего брата. А теперь и не просто брата, а старшего в роду! Но ее нет. И в дом она, похоже, давненько не заходила.

И дружка ее Мазайку в толпе вержан тоже видно не было. А это уже совсем нехорошо. От сестрицы пользы немного, одна радость – дом выметен да каша сварена. А вот внук Вергиза с его волчьей стаей – совсем другое дело… Там, на Лосиных Рогах, он, похоже, не на шутку разобиделся на Учая. Но обиды мальчишки – дело пустое! А вот оставлять селение без волчьей стражи…

Учай принялся грызть найденный сухарь, раздумывая, что ему делать дальше.

Мысли его метались; он знал, что надо действовать быстро. Сын Толмая отлично понимал: когда отступит первая острая скорбь, вержане будут искать виновного в поражении и гибели сородичей. И найти такового будет совсем не сложно… Стало быть, нужно опередить их.