Чужой мир - Анастасия Медведева

Номер в отеле оказался на редкость уютным; в нём всё было хорошо: от удобной кровати до современной плазмы на стене (в противовес моим фантазиям о допотопном «Рекорде» или ещё каком старинном телевизоре). Было видно, что хозяева гостиницы думали о своих будущих клиентах и не скупились на средства.

Сама комната была оформлена в бежево-зелёных тонах и радовала новеньким ковром на полу. Провидец точно не продал душу дьяволу, когда обретал подобные «связи»?..

– Я в душ, – предупредила я и, захватив чистую одежду и банные принадлежности из своего чемодана, скрылась за дверью в ванную.

Вообще мне было неловко. Дико неловко. Мы спали с Киром, но ещё ни разу не ночевали друг с другом. И ни разу не оставались совсем без присмотра… в одном номере… на весь вечер и всю ночь…

М-да… А я считала себя уже ко всему готовой. Вообще-то радоваться надо – по-хорошему. Но мне почему-то было не до веселья… наверно, потому что этот «счастливый случай», эта возможность побыть наедине, появилась у нас только лишь из-за того, что мы находились в бегах, и нас разыскивало ни больше, ни меньше – целое подразделение отдела национальной безопасности. Как хорошо, что моим родителям промыли мозги, и они не будут беспокоиться обо мне ближайшую неделю: Эльза полагала, что ситуация с допросами продлится полмесяца – не меньше, а телефона я была лишена, как и возможности какой-либо связи с кем-то, кроме самой начальницы… потому красногубая предприняла некие действия. Так что за предков я не переживала. А вот за то, что их могут использовать против меня…

– Чёрт, – прошипела я, стоя под горячими струями воды.

Надеюсь, они до подобного не опустятся. Потому как в таком случае ответом будет… война.

И я не собиралась шутить – тем более, жизнями своих родителей.

Я вышла из душа, обмоталась полотенцем и начала сушить волосы феном, продолжая задаваться извечным вопросом «и как же меня угораздило?!». На душе скребли кошки, в животе раздавались жалобные всхлипы, в дверь ванной тихонько стучались…

В дверь ванной тихонько стучались?

Я выключила фен, встряхнула волосами и открыла дверь. Кир стоял, прислонившись боком к стене, и смотрел на меня очень внимательным сосредоточенным взглядом.

– Что-то случилось? – спросила я, прижимая полотенце к телу.

Неловко.

– Нет. Просто ты здесь уже сорок минут, – спокойно ответил Кир.

– Сколько? – удивлённо воскликнула я.

Потом успокоилась. Была у меня такая привычка: застревать в душе, когда в душе – кавардак.

– Судя по твоей реакции, ты сама не ожидала, – краешек губ Кира приподнялся в подобии улыбки, и я загляделась на его красивое необычное лицо.

Тот стиль, в котором он в последнее время убирал свои волосы, безумно ему шёл: его высокий лоб был открыт, а тёмно-карие, почти чёрные глаза не были скрыты длинными прядями чёлки.

– Ты – как воплощенная мечта, – глядя на него во все глаза, прошептала я.

– Воплощённая мечта желает принимать участие в твоей жизни, – мягко усмехнулся Кир.

– Слушай, если ты о том, что я знала о предположениях Эльзы… – я отвела взгляд в сторону.

– Я о том, что я хочу быть с тобой. И хочу, чтобы ты этого хотела, – спокойно ответил темноволосый.

– Я хочу, чтобы ты был со мной. Можешь в этом не сомневаться, – стыдливо опустив взгляд в пол, промямлила я. – Но ещё я хочу, чтоб это всё быстрее закончилось, и мы бы могли, наконец, начать нормально встречаться.

– А «нормально» – это как? – склонив голову набок, спросил Кир, в глазах которого засверкали искорки веселья.

– Ну… – я ещё больше замялась, – со свиданиями, с походами в кино… с поцелуями перед подъездом…

– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя перед подъездом? – словно издеваясь, уточнил Кир, продолжая улыбаться.

– Нет, – я покраснела, как рак, и сложила руки в защитном жесте. – Я просто хочу, чтобы мы не находились в неопределённом положении между «врагами государства» и «лицами, неугодными обществу»… это не идёт на пользу отношениям… Как и психическому здоровью – в принципе. Иногда я думаю, как было бы хорошо, не будь я уникумом.

– Я бы не встретил тебя, не будь ты уникумом, – спокойно сказал Кир, и мне было нечего на это ответить.

– Просто то, что происходит между нами… – я замолчала, пытаясь найти слова.

Мы были знакомы две недели, но за это время я успела побывать в будущем, оно дало мне те чувства, которые я должна была испытывать только через полтора года после знакомства с ним. Я испытала всё – от любви до отчаяния, находясь в теле самой себя из альтернативной реальности. Теперь этого будущего нет: мы его изменили, но то, что я «познала» – осталось со мной. Я любила Кира даже тогда, когда мир разрушился, я продолжала любить его, когда он объявил меня своим врагом, напрямую предупредив, чтоб я не вставала у него на пути. Бог мой, мы через столько всего прошли вместе, а ведь на деле мы знали друг друга считаные дни!

Но всё это я испытала одна – Кир не имел способностей хамелеона, потому узнавал об всём из моих рассказов. Что он на самом деле чувствовал ко мне? Насколько «глубока» была его симпатия? На эти вопросы мне не ответило ни будущее, ни прошлое, ни настоящее…

– Ты хочешь услышать эти слова? – Кир внимательно смотрел на моё лицо, словно читая мои мысли по мимике и по глазам.

Я замерла, не зная, что ответить. Его голос был так спокоен, когда он спрашивал… Насколько честно он сможет мне ответить, учитывая, что он не испытывал любви никогда в жизни?..

– Я люблю тебя.

Я резко подняла на него глаза и застыла, решив, что ослышалась.

– Я не уверен, что «любовь» – это то слово, которое может описать мои чувства к тебе, но другого я не знаю. Ты стала частью меня. Ты поселилась в моих мыслях. Я стал думать о том, как отреагируешь Ты на мои решения. Стал размышлять, как Ты отнесёшься к тому или иному высказыванию. Я перестал мысленно говорить «мне надо», теперь я говорю только «нам надо». Я меняю своё отношение к людям в зависимости от тебя. Я стал недолюбливать Алекса. А когда ты столкнулась с Антоном вчера, я думал, что убью его. Но сдержался.

– Спасибо, – проблеяла я, теперь действительно не зная, что на это ответить.

Была ли я рада?..

Да я была в полном ауте! Словами не описать, что испытывал мой мозг, когда воспринимал через уши эти его слова… Мне кажется, он пел. Или это голос какого-то американского священника баптистской церкви провозглашал радостное «Аллилуйя» в моей голове, разложив это слово на несколько нот…

– Это правда? – жалкий вопрос, жалкий голос – но я не могла иначе.

– Да, – глядя мне прямо в глаза, сказал Кир, – но я не смогу доказать тебе это на деле, потому что ты слишком долго просидела в ванной, – добавил он, когда я хотела было запрыгнуть на него с совершенно определённой целью.