Второй шанс. Снайпер - Виктор Мишин

— Понял, попробую.

— Вам же приказали молчать! — И мне в спину прилетел новый удар чем-то твердым, наверное, опять прикладом. От удара вышибло дух, и я полетел кубарем на землю. Когда вспомнил, как дышать, уже сидел на траве.

— Эй, ну вы чего? — нарочито плаксиво проскулил я.

— Встать, идти вперед! — отчеканили в ответ.

Пытаясь подняться, невзначай дернул веревку, которую держал один из немцев. Того мотануло на меня, но он, собака, удержался на ногах.

— Курт, не надо. Кто их потащит, если ты их вырубишь сейчас?

— Собаки, с удовольствием пристрелил бы, — ответил вышеупомянутый Курт.

— Еще будешь иметь такое удовольствие. Сейчас бы отдохнуть, черт бы побрал этих партизан, ну чего им надо? Ведь слепому видно, войну «советы» проиграли, к чему ерепиниться?

— Ну, они же варвары, Курт. Не расстраивайся, мы скоро отсюда уйдем.

— Ты думаешь, на Кавказе не будет партизан?

— Там у них живут горцы, они не образованы. Дикари, одним словом. Загоним их в горы подальше и пусть там сидят. Фюреру нужна кавказская нефть, и местные дикари ему помехой не будут. Это здесь напичканные жидовской пропагандой русские еще пытаются нам мешать, там такого не будет.

— Будем надеяться.

Мы уже брели по лесу, вот-вот начнется болото. То и дело до нас доносились слова и обрывки фраз из разговора немцев. По ним становилось известно, что этих спецов прислали сюда давно и, следовательно, не за нами. Истомин что-то говорил о подрывной деятельности здешних партизан. Вроде как сюда сам Старинов приехал, налаживает работу подполья. Тогда понятно волнение фрицев, у Старинова не расслабишься. Особенно если у него есть все необходимое для работы. Петрович рассказывал, как в начале войны Илья Старинов организовывал работу подполья в Беларуссии. Этот человек был просто кладезь диверсионной деятельности, только вот со снабжением, как и в регулярных войсках, было очень тяжело.

Когда в лесу вдруг раздался вопль «граната!», мы упали просто в секунду. Рвануло хорошо, еще летели осколки, как поднялась такая стрельба, страшно было поднять голову, пули-то летали прямо над головами. Видимо, кто-то из наших, точнее партизан, разглядев в нас своих, окриком решил предупредить. Рядом кто-то сильно стонал, я взглянул. О, как, не повезло тебе, фриц, не дойдешь ты теперь до Кавказа, здесь полежишь, зверей покормишь.

Мне в лицо вдруг уставился ствол МР-40, думать было некогда. Крутанулся в сторону настолько резко, насколько это было возможно. Очередь вспорола землю, не давая гансу поймать меня в прицел. Попытался достать его ногой, не вышло, не дотянулся всего ничего. Следующая очередь прошла в нескольких сантиметрах от головы, Мурат, подкатился немцу под ноги вовремя. Ствол автомата повело, и пули прошли выше. Немец перевел взгляд себе под ноги, этого мне хватило. Еще раз резко выкинув ногу в направлении противника, я попал по автомату. Выбить не получилось, но время я выиграл, второй удар ногой пришелся в промежность. Немец взвыл и выпустил веером длиннющую очередь. Автомат клацнул, замолчав, а немец уже падал, выпуская из рук оружие и хватаясь за больное место. Блин, таких ругательств я еще не слышал. Немец вопил как стадо голодных бизонов. Не успел я подумать о том, что надо его добить, как услышал сквозь шум выстрелов треск. Переведя глаза в сторону раздавшегося звука, увидел Мурата, который двумя руками держал голову немца.

— Мурат, да он уже дохлый, оставь его, хватай лучше автомат, — говоря это, я обвел место боя взглядом. Три тушки, включая нашего «мечтателя», тихо лежали бревнышками. Оставшиеся четверо врагов рассредоточились и укрылись за тонкими деревцами.

Пока я смотрел по сторонам, Мурат освободил руки. Вытянув у дохлого фрица нож, быстро разрезал оставшиеся путы и помог мне. Ползком, подтянувшись к тому месту, где фриц бросил автомат, я поднял его, вытащил из подсумка целый магазин и сменил пустой. Казах орудовал чуть в стороне у другого трупа. Стрельба тем временем несколько успокоилась, фрицы лежали в укрытиях, а напавшие подходить не спешили. Мы с казахом, прикрываясь трупами врагов, внимательно следили за происходящим. Фрицы лежали довольно компактно. Мурат клацнул затвором, привлекая мое внимание. Я посмотрел и увидел, как казах снимает с трупа гранату; обшарив лежащего передо мной противника, сделал то же самое. Вытянув руку в сторону Мурата, показал три пальца, тот кивнул в ответ. Отвинтив колпачок и дернув шнур, стал загибать пальцы, загнув последний, швырнул колотуху к немчуре. Мурат не заставил себя ждать. Грохнуло почти одновременно, и мы сразу бросились вперед. Подбегая, заметил, как Мурат послал очередь из автомата куда-то в сторону. Оказалось, один гитлеровец хотел свалить, не успел. Трое оставшихся чувствовали себя неважно. Один наглухо, граната разорвалась рядом с ним, двое стонали, их без размышлений добили из автоматов.

Повернув головы к лесу, откуда стреляли партизаны, увидели выбегающих вооруженных людей. То, что это партизаны, я понял по манере боя. Ребята спокойно вели перестрелку, не спешили вылезать, а сейчас в этом убедился. Люди были одеты не по форме, а кто в чем.

Обрадоваться мы не успели — не опуская стволов автоматов и винтовок, нас быстренько разоружили подскочившие бойцы.

— Эй, ребят, вы чего? — попробовал возмутиться я, но был остановлен властным жестом.

— Заткнись! Старшина, вяжи их.

— Командир, ты чего творишь? — начал заводиться и казах.

— Товарищ командир, представьтесь, пожалуйста, — я решил не выделываться и вел себя вежливо.

— Сейчас в отряд приведем, там и представишься, — говоривший заржал, — ну и развелось же этих предателей.

— Если посчитали нас предателями, зачем предупредили?

— Случайно, и… Я, кажется, приказал молчать.

— А откуда нам знать, что вы можете приказывать?

— А что ты за овощ такой, что тебе не всякий приказать может? Сдались в плен, теперь помалкивайте. Старшина, долго ты смотреть на них будешь?

Тот, кого назвали старшиной, постоял еще несколько секунд и бросился выполнять приказ. Дядька, явно повидавший на своем веку много всякого, совсем седой, прихрамывая на левую ногу, двигался к нам. По пути он кивнул в нашу сторону пареньку лет двадцати с ППШ в руках. Я их уже ждал. Переглянувшись с Муратом, начали действовать. Когда старшина поднес к моим рукам веревку, а его напарник попытался взять меня за руки, быстрым движением выхватил из рук старшины петлю и накинул ему же на шею. Мурат в это время устранял молодого напарника. Не на смерть, конечно, свои все-таки, никто их убивать не собирался. Я быстрым движением оказался у старшины за спиной и потянул веревку, слегка придушив его. Задохнуться он не сможет, я специально не сразу затянул петлю, он успел сунуть руки. Все оставшиеся вскинули тем временем оружие. Тот, что командовал, побелел от злости:

— Суки, вы чего делаете? Вы себе приговор подписали! — орал он, а я прикидывал, кого он мне напоминает. Точно! Политрука из 235-й стрелковой дивизии, того, что меня нашел, когда я только провалился сюда. Как он на меня тогда ополчился, даже не знаю и за что.