Проклятие иеремитов - Игорь Масленков

Следопыт хотел дождаться возвращения передового отряда д’айдрэ, но серокожая решительно отмела предложение. Само по себе занятие столицы ничего не означало. Юг страны, как и прежде, находился в руках купцов. А ждать полного разгрома гильдии непозволительно долго. Врата богов следует закрыть как можно скорее, иначе война непременно затянется. И как бы ни хотелось, но придётся пройтись по тылам противника. Бесспорно, дело исключительно рискованное, но крайне необходимое.

Вновь Алексей признал правоту Кайдлтхэ. Завтра опять в путь, навстречу новым приключениям и опасностям. Следопыт даже немного приуныл. Он хорошо помнил, чем закончилась вылазка Элидирга.

Кайдлтхэ, видя кислое настроение спутника, решила подсластить горькую пилюлю и устроила маленький праздник. Ей удалось раздобыть тушенного в сметане кролика, так любимого великим герцогом. Но вот от альгрийского отказалась, ограничилась соком и овощным салатом.

После ужина, на сон грядущий, следопыту захотелось освежиться, принять душ. Благо с местной сантехникой он подружился. Завтра в дорогу, и неизвестно, когда в следующий раз выпадет возможность помыться.

Вдоволь наплескавшись, Алексей накинул длинные д’айдрийские одежды, взял с полки толстую книгу в золочёном переплёте, забрался на кровать и стал рассматривать миниатюры. Пока он так и не научился читать на языке первородных, а ждать вдохновения, ниспосланного Аакхабитом, не стал. Да и картинки сами по себе оказались занятными. Своеобразные и вычурные, они рассказывали о какой-то древней войне и подвигах благородных героев.

Следопыт увлёкся старинными рисунками и не заметил исчезновения Кайдлтхэ, как вдруг услышал короткий девичий крик, бросил книжку и метнулся вон из спальни. Серокожая, в одеяниях Элидирга, полулежала на полу, потирала ушибленную ногу и виновато улыбалась.

– Что случилось, Кай? – взволнованно выпалил следопыт.

– Выходила из душа и поскользнулась. А ты чего стоишь? Помоги подняться.

Парень поначалу растерялся, но быстро спохватился. «В самом деле, чего я, как дурак, стою столбом? А вдруг что-то серьёзное? Вывих, растяжение, перелом? И надо же, как назло завтра в поход. Как бы лекаря звать не пришлось», – в спешке размышлял великий герцог.

Алексей бросился к Кайдлтхэ, осторожно взял девушку под руку и попытался приподнять.

– Ой! – вновь вскрикнула серокожая.

– Тебе больно, Кай? – участливо спросил следопыт.

– Больно. Не могу встать.

– Погоди секунду. Сейчас положу тебя на кровать, а потом разберёмся. – Следопыт, стараясь не задеть ушибленную ногу, взял Кайдлтхэ на руки, а она крепко обхватила его шею.

– Помнишь, ты хотел носить меня на руках? Подвернулся удачный случай, – игриво сказала первородная, улыбнулась и блеснула тёмно-синими глазами.

Алексей изумился. Как можно шутить в такую минуту? Неизвестно, чем всё кончится. Нелепая случайность грозит поломать далеко идущие планы.

Великий герцог нежно, опасаясь причинить боль, уложил девушку на кровать, но д’айдрэ так и не разжала объятия, приблизила к себе Алексея и поцеловала. Он давно заметил: каждое прикосновение к Кайдлтхэ вызывало у него лёгкий шок. Возможно, так действовала древняя магия, а быть может, он сам себе невесть что придумал, ожидал чего-то необыкновенного, видел в возлюбленной воплощение идеала, боялся и в то же время страстно хотел приподнять вуаль великой тайны.

От поцелуя Алексей вздрогнул, разум его помутился, и он не заметил, как оказался на кровати рядом с Кайдлтхэ. Девушка как бы невзначай распахнула одежды, открыла постороннему взору левую грудь, живот и бедро.

– Кай! Как же нога?

– Глупый, наивный Аль. Твоя любовь исцелит любую рану. Разве не так? – многозначительно улыбнулась серокожая.

Только сейчас до Алексея дошло: дело вовсе не в подвернутой ноге, а в женских уловках. Д’айдрэ всего лишь искала благовидный предлог и без труда нашла его.

– Да, да! Тысячу раз да! – едва не выкрикнула Кайдлтхэ, отзываясь на мысли следопыта, обхватила парня руками и ногами, слилась с ним в единый сгусток дикой энергии.

Великий герцог ощутил шелковистую кожу, чувствуя каждый изгиб тела любимой, упругость грудей, набухшие соски, гладкий живот, бёдра, стройные ноги… Таинственные татуировки, переплетение магических символов и древних рун оживали, гипнотизировали и отнимали рассудок. Алексей не смел сопротивляться и с радостью покорился судьбе, кинулся без оглядки в бездонный омут.

Вновь проснулся тот, другой, разбуженный силой любовного волшебства. Теперь следопыт не мог отличить собственные мысли от фантазий и желаний Аакхабита. Всё смешалось перед глазами, переплелось самым невероятным образом. Иллюзии обращались в реальность, а действительность рисовалась сладкими наркотическими галлюцинациями. С языка слетали чужие слова и увязали в трясине многовековой тьмы.

– Волосы твои подобны спелым колосьям в час сбора урожая, – прошептал Алексей и запустил пятерню в густую гриву д’айдрэ. – Они дарят радость и надежду. Глаза твои – как два бездонных колодца среди мёртвой пустыни, опалённой солнцем.

Пальцы великого герцога коснулись лба и тонких розовых шрамов, очертили линию носа.

– Нос твой подобен Вершине Запада, где в безмолвии обитает милостивая Меритсегер. Груди… как спелые плоды или горы в день великого землетрясения. – Следопыт их мял и целовал, лизнул сосок.

Кайдлтхэ вздрогнула, застонала и сильнее прижала к себе Алексея. Рука его скользнула по животу девушки.

– Лоно твоё подобно Ладье Миллионов лет, плывущей в ночи по подземной реке.

Серокожая опять застонала, на этот раз сильнее. Она ласкала возлюбленного, и каждое касание отзывалось дрожью и негой, вызывая странное состояние расслабления и возбуждения одновременно.

Сердце грозило проломить рёбра и вырваться наружу, металось как собака на привязи. Умелые руки Кайдлтхэ сводили Алексея с ума. Казалось, он находится на грани жизни и смерти. Он прильнул к д’айдрэ, как жаждущий к кувшину, как земля льнёт к небесам, следовал за ней, как агнец за добрым пастырем, как день за ночью. Медленно, наслаждаясь сладкой мукой, мужчина проваливался в тёмную бездну, средоточие божественной влаги, и мечтал навсегда раствориться в манящей бесконечности.

Стихия, дикая и необузданная, несла его в неизвестность, бросала, как штормовое море швыряет утлое судёнышко из стороны в сторону. Кайдлтхэ и Алексей стали единым целым, их тела и души соединились, круг тысячелетий замкнулся.

Чёткость мысли вернулась к следопыту далеко за полночь. Он лежал и смотрел в потолок, размышляя, как мало нужно человеку для счастья – всего лишь любить и быть любимым. Кайдлтхэ заснула у него на груди. Её волосы пахли лесными цветами, а на устах застыла чарующая полуулыбка. «Вот оно, блаженство, – думал Алексей. – Такое близкое и желанное. Хочется его обнять, ласкать, целовать без конца. Незабываемый миг. Как жаль, что не суждено ему продлиться вечность».