Напряжение - Владимир Ильин

Все видели встречу, слезы и радость, восторг и успех, стараясь не думать, что делать с новоявленным принцем, – куда важнее был «рабочий» оракул. А девочка видела, что будет «после», и «наказала» отца, отказавшись говорить, где находится брат. Наказала за будущее, не за прошлое.

Первая попытка надавить завершилась полным отказом сотрудничать. То есть непробиваемым детским «не-а», против которого не было приема. Потому что первому, кто предложил силовой метод, поджег волосы Амир.

В общем, теперь у клана был оракул огромного потенциала и силы, который показывал язык и закрывал ушки ладошками.

В ту ночь многие умудрились нажраться шампанским так, что под утро даже фигура казначея, гордо декламирующего вирши стоя на столе, никого не удивляла. Потому что за окном, в воздухе над лесом, огромный электрический дракон пытался поймать огненного за хвост. Потом тушили лес, сажали новый и много думали.

В итоге решили изменить начальный сценарий с отправкой «найденыша» в хорошую семью за океан. Однако…

– Нет, – грустно улыбнулся Амир и процитировал свою воспитанницу: – «Папа все еще наказан».

– Вся в мать, – возмутился мужчина, принявшись расхаживать по пространству сильно уменьшившейся комнатушки. – Никакого почтения и дисциплины! В ее возрасте я!..

– Запер папу в сокровищнице, – громко кашлянул в кулак Амир.

– Это не я разбил вазу!

– Верно, это был я, – кивнул, веселясь, его друг, – за что мое тебе спасибо.

– И я ее склеил обратно! – возмущенно всплеснул руками глава огромного княжества.

– Твое мастерство непревзойденно, – цокнул восхищенно Амир. – Из клея ПВА и усердия – сотворить такой шедевр…

– Зачем было наливать в нее воду, а? – не слушая, продолжал возмущаться мужчина.

– Воду – в вазу! Темные люди! – сочувственно покачали в ответ головой.

– Ей три тысячи лет! А они суют в нее цветы!

– Ай-яй-яй.

– Амир, – резко остановился мужчина, моментально обуздав яркие воспоминания детства (еще бы, разрушенная сокровищница… да и с кем ему вспоминать?), – если не сын, то какая причина?

– Бумаги по союзу с Тенишевыми, помнишь такие?

– Пропали? – не понимая, озвучил предположение князь. – Она их спрятала и не отдает? Я же сказал – не таскать к Ксюше важные документы!

– Бумаги на месте, – успокоил его друг, сохраняя серьезное выражение лица, – но запрет твой все-таки нарушили. Елизар Сергеевич решил проявить инициативу и заглянул к девочке поговорить о долге и чести рода.

– Результаты? – выдохнули в ответ, растирая лицо ладонями. Таким тоном не говорят добрые вести.

– Палата номер два, под капельницей. Инсульт, но успели вовремя, так что прогноз положительный.

– Что она ему сказала? – отвернулся князь к окну, заложив руки за спину.

– Правду. – Амир тоже развернулся, разглядывая ровную линию леса на горизонте. – Молодая жена изменяет, единственный сын сидит на наркотиках.

– Кто проглядел?

– Разбираемся, – пожали плечами за его спиной.

– Почему не было доклада?

– Елизар все затормозил, у него есть право отчитываться по результату. – Амир заметил удивление излишней прыткостью инсультника в глазах своего главы и поспешно добавил, поясняя: – Ты не думай, он крепкий, он прямо там и не подумал свалиться. Я запись камеры смотрел – он даже спасибо сказал, встал и вышел. Потом организовал ликвидацию жены и сына, проконтролировал, написал отчет и лег умирать. Но мы не дали.

– Сына-то зачем?

– Дрянь изменяла геном. Потомство нежизнеспособно.

– Скотство. – Комнату тряхнуло волной гнева.

– По поставщикам дряни уже работаем. Жди высочайших отповедей и требований прекратить убийства честных торговцев.

– Как высоко покровители? – заинтересовался князь.

– Как я узнаю, а? Шесть часов прошло! – делано возмутился друг, но после короткой паузы добавил: – Деньги ведут в банки купеческой сотни. Кто с них кормится, подсказать? К ним и жаловаться побегут.

– Сделай так, чтобы жаловаться было некому, – криво улыбнулся его названый брат. – Потом почистишь дилеров на нашей земле, вдумчиво, до второго колена.

– На нашей земле их не было. Москва его убила.

– Тогда… А сейчас защиту снимем, пусть у аналитиков башка трещит, как проворонили и что дальше делать. Бездельники!

– К дочери сходи, – напомнил Амир, – поговори про правду.

– Хорошо, – вздохнул князь. – Ксюшка, что же ты с нами делаешь…

– Прошу, бумаги тоже возьми, – указал он на стопку безликих синих папок, уместившихся до поры в углу, на стульчике. – Елизару приятно будет.

– Сам почему не поговорил, а? – подхватил на руки кипу и прижал рукой к боку.

– Поговорю, завтра, на тренировке.

– А сегодня что?

– А сегодня нет занятий. А на женскую половину мне нельзя, – с показной строгостью ответствовал Амир.

– Рассказывай мне, кто к Тамаре каждую ночь шастает?

Стены и пол вновь загудели, снимая защиту.

– Я через окно! – возмутились в ответ.

– Так и залез бы к Ксюхе через окно.

– Через окно – только к любимой. Традиции.

– Ну-ну. Когда ж ты уже на свадьбу позовешь, охальник? – хмыкнул князь, выходя в коридор.

Скорбь и злость исчезли с его лица, перелившись в плотный поток информации, тут же скользнувший по защищенному спутниковому каналу.

– Вот уговорю перейти в мою веру… – сказал Амир.

– Скорее она тебя уговорит.

– Каждый день воюем, – с показной скорбью вздохнул друг.

– Каждую ночь, ты хотел сказать, – лукаво улыбнувшись, похлопал его по плечу князь, замирая вместе с ним на границе просторного зала общежития, за которой простиралась условная женская половина. Условная хотя бы потому, что мимо в ту сторону целеустремленно прошаркал старик, держа перед собой груз полотенец.

– Слугам можно, – предупредил вопрос Амир, провожая старца задумчивым взглядом. – Слушай, а этому уважаемому отцу не положен достойный его возраста покой?

Князь вгляделся в сутулую спину, задаваясь тем же вопросом – в конце концов, клан вовсе не бедствовал и мог обеспечить верных людей в старости, – а затем наконец отыскал в своей памяти ответ на необычный вопрос:

– Его еще дед мой сюда поставил, с правом служить, пока сам не захочет уйти. Наверное, не хочет.

– Или боится. Отправил бы его на пенсию, показал бы, что там хорошо, а? Смотреть больно.

– Амир, его сюда поставил дед, – повернувшись к нему, как маленькому объяснил его друг. – В день, когда я начну изменять решения деда, он восстанет от мертвых и отвесит мне по шее. И тебе тоже.