Адекватность - Олег Маркелов

— Давай трясти Агардга. Забирай его, — скомандовал сержант.

— Это невозможно, сэр. В конце беседы Зауэрвальд его пристрелил.

— Да? — Челтон задумался ненадолго. — Ну что ж. Значит, так угодно было его гурянским богам. А мы пошукаем на Тагле. Уж если шум был, информация найдется. Посмотрим, кто такой этот Мердок.

* * *

Корабли-матки выпустили тучи безжалостных стальных пчел, которые немедленно устремились к поверхности планеты. Туда же направили свое движение по касательной все четыре десантных судна, больше похожие на темные плитки шоколада. Они плыли в околопланетном пространстве так, чтобы нижняя точка прохождения их в верхних слоях атмосферы была точкой сброса десанта. Подразделения штурмовиков неотступно сопровождали громады десантных кораблей, словно рыбки-прилипалы, не отстающие от акул. Наконец точка десантирования была достигнута и «шоколадные дольки» посыпались вниз. Эти дольки, являющиеся не чем иным, как десантными модулями, отделялись рядами, одна за другой. Интервал в одну полную секунду между отстрелом рядов позволял потратить на отстрел всех долек не более двух минут и обеспечить высокую точность приземления к месту десантирования. Ускорение, приданное отстреливаемым модулям, позволяло им стремительно достигнуть малых высот над поверхностью, где они подправляли свою траекторию корректировочными двигателями. На малой высоте включались антигравитационные компрессоры и тормозные двигатели. Модули, как по мановению волшебной палочки, замедляли падение, плавно опускаясь на поверхность. Как только они касались земли, с их корпусов сразу спадали массивные створы, и таким образом получались помосты для выгрузки пехоты или техники. Дальнейшее происходило уже по четко прописанным и неоднократно отработанным правилам действия десантных подразделений при выгрузке из транспортных ботов.

Имперские военные вполне могли бы гордиться созданной системой десантирования: начиная от выхода «Волны» на позицию сброса и заканчивая молниеносными маневрами роботов-строителей. Которые создавали окопы, доты и прочие легкие инженерные сооружения и укрепления, все занимало столь малый отрезок времени, что скорее напоминало ускоренные кадры видеозаписи.

Но на поверхности планеты высаживающийся десант ожидал новый неприятный сюрприз. То, что посчитали сверху скалами, валунами и отдельно стоящими примитивными постройками, на деле оказалось укрепленными боевыми сооружениями, которые были нашпигованы солдатами и вооружением. И оттуда, изо всех щелей, открыли шквальный огонь в тот момент, когда десантные модули начали садиться.

Штурмовики уже не могли применить ковровые бомбардировки, не нанеся урон своим. А сам десант еще не был готов оказать сопротивление, поскольку не успел развернуться. Штурмовики кружились среди опускающихся модулей, пытаясь подавить бьющие с поверхности мощные автоматические энергетические пушки. Уже появились первые сообщения о сбитых десантных модулях, которые, упав, похоронили весь свой экипаж и десантную группу. Однако все большее и большее количество модулей успешно совершило посадки, выпуская на свободу пехоту и бронетехнику. Начались ожесточенные наземные бои за возможность закрепиться на более удобной позиции. Имперцам приходилось туго еще и потому, что укрепления были неплохо усилены и располагались столь часто и равномерно, что пехотинцы почти везде оказывались под перекрестным огнем с двух, а то и более направлений. Ситуация развивалась примерно так же, как незадолго перед этим в бою флотов. Трионцы вновь действовали одержимо и бесстрашно, вынуждая имперцев нести большие потери. Но хуже этих потерь было моральное воздействие, которое оказывало это отчаяние загнанных в угол зверей на солдат имперских вооруженных сил. Они, несомненно, не были деморализованы — слишком хорошо их обучили и вооружили, чтобы они могли сомневаться в своей победе. Но вот то, что их вновь ждут огромные жертвы, понимали все. Штурмовики, потеряв, преимущество скоростных маневров, сменили тактику. Они рассеялись, барражируя над подразделениями, которые вступили в наземный бой, и просто прикрывали их огнем. Теперь они получили возможность вести прицельный огонь, но в результате сами стали не слишком сложной мишенью для хороших стрелков. И такие стрелки незамедлительно нашлись.

* * *

Ленокс проснулся полный сил и энергии. Ему даже на мгновение показалось, что все его проблемы благополучно разрешились. Он восторженно вскочил, но боль в груди напомнила ему, что чудес на свете не бывает. Выругавшись, он опять присел на травку. Вытащив из аптечки еще один шприц, Пип решительно вколол второй укол стимуляторов и восстановителей. Только теперь он не собирался спать. Приободренный тем, что сумел верно сориентироваться в лесу и выйти к желаемой цели, Ленокс вновь принялся определять для себя новое направление движения. На этот раз ему было проще — он уже сейчас слышал канонаду боя где-то вдали. Именно там базировалось большое подразделение обеспечения, которое заботилось обо всех близлежащих боевых частях. В нем служили, можно сказать, рабочие муравьи армии. Муравьи, которые вряд ли были способны оказать серьезное сопротивление. Именно поэтому оставалась надежда, что там не будет подобных разрушений и жертв. Последний раз оглянувшись на руины базы мобильной пехоты, Пип решительно зашагал в глубь леса.

* * *

— Господин, к вам прибыл Зауэрвальд. — Казалось, слуга уже никогда не сможет распрямиться из ставшего для него таким привычным раболепного поклона хозяину.

— Пускай войдет, — кивнул Бергштайн, поднимаясь с широкой лежанки, окруженной целой стеной прекрасных цветов.

— Мир твоему дому, хозяин, — с достоинством, но уважительно кивнул вошедший.

— Чем порадуешь старика? — спросил Халил Амат, хотя после отдыха чувствовал себя уже много лучше.

Он даже начал подумывать о том, не стоит ли сегодня вновь предаться наслаждениям этой жизни. Подойдя к низкому столику, генетик открыл ящичек из натурального дерева и извлек оттуда сигару «Черчилль». Немного постоял, размышляя, хочется ему выпить что-нибудь или нет, но, передумав, уселся в огромное кресло.

— У нас есть, как ни банально звучит, две новости. Одна плохая, вторая хорошая, — начал Зауэрвальд. — Какую хочешь услышать первой, хозяин?

— Сдается мне, что все нынешние новости нельзя назвать хорошими, — с сарказмом ответил Бергштайн. — Начинай с той, которую ты считаешь плохой.

— Хорошо, хозяин, — кивнул командор, не возражая. — Эта плохая новость касается вашего давнего желания найти виновных и отплатить за гибель командора Рагона. Мы вышли на след. Но не рассчитали и своих и их сил. Тем, на кого мы вышли, удалось уйти. Но, во-первых, мы теперь знаем, за кем надо начинать большую охоту…

— Это второстепенный вопрос, — нахмурился Халил Амат. — У меня много сведений о первостепенных событиях в пределах Триона. Ты не хочешь рассказать о них?

— Там как раз все очень неплохо, — улыбнулся Зауэрвальд. — Все события развиваются четко по плану.

— Мы потеряли флот? — спросил Бергштайн.

— Нет, хозяин, — качнул головой командор, — мы потеряли часть флота. Согласен, довольно большую часть. Или даже большую часть. Но мы сознательно решились на эти колоссальные жертвы. Имперцы потеряли намного больше. Они потеряли уверенность и спокойствие. А те корабли, экипажи которых героически сложили свои головы, были своего рода камикадзе. И теперь, потеряв много крови и веры, имперцы оказались на нашем Глоте, где их ждут худшие беды.