Каждому своё 4 - Сергей Тармашев

– Можно задать вопрос? – решилась она. Волков бояться – в лес не ходить.

– Нет! – отрезал Порфирьев.

– Это важно для вашего дальнейшего лечения! – Ингеборга попыталась произнести заранее заготовленную фразу как можно более строго. – По всем стандартам и учебникам вам нужен курс серьезной терапии в течение как минимум пары лет! А выходить на поверхность вам вообще больше никогда нельзя!

– Мы об этом уже говорили, – безразлично ответил капитан.

– Я помню! – подхватила блондинка. – И делаю все, чтобы вам помочь! Поэтому для успешного планирования вашего лечения я должна знать, с чем мне придется столкнуться дальше!

– Часов через двенадцать поедем за вездеходом, – терпеливо принялся объяснять Порфирьев. – Если Инженеры изготовят лопнувшую втулку без ошибок, а вездеход не разобьет ураганами за это время, то к исходу цикла антирада должны вернуться.

– Этого времени точно хватит? – уточнила девушка.

– Да хрен его знает, – устало произнес капитан. – Там, на поверхности, гарантий никто не предоставляет. По идее, на дорогу туда-обратно хватит двух часов. Если повезет с буранами и их не будет, то за час доберемся. Если взять с собой всех, то вездеход откопаем еще за час. Может, быстрее… Я не знаю, насколько его занесло. Остается четыре с половиной часа минимум. Пиджак клялся, что при наличии втулки и инструментов сумеет починить все за два. Даже с учетом буранов должны успеть. А вот как там на самом деле все пройдет – увидим. Если что – база там есть.

– Но ведь это только начало? – Ингеборга постоянно бросала на Порфирьева короткие взгляды, но тот не открывал глаз и не смотрел в ее сторону. – Сразу после этого состоится спасательная экспедиция в Росрезерв? Мне об этом говорил Первый. А потом еще одна, за продовольствием, и тоже в кратчайшие сроки. Сколько времени у меня будет на ваше лечение между ними?

– По-хорошему за людьми надо ехать сразу, как только починим вездеход, – по лицу капитана на краткий миг скользнула недовольная гримаса. – Пока они там от антирада не поумирали. Но Инженеры уже сообщили, что нашли какие-то неполадки в одном из грузовиков, что-то там с кузовом. Сказали, что устранение займет сутки. Короче, за людьми поедем на следующем цикле антирада, это самое быстрое. Теоретически спасательная экспедиция должна занять три цикла: проходим основную дистанцию – пережидаем – добираемся до места, грузим людей и возвращаемся, сколько хватит времени – снова пережидаем – добираемся сюда. Если ничего не произойдет, то должно получиться так. Дальше все будет зависеть от того, как пройдет спасательная экспедиция. Если без поломок и лишнего облучения, то за продовольствием выдвинемся сразу же, как только проведем профилактику техники.

– В идеале это тоже три цикла? – переспросила Ингеборга. – На практике такое реально? Вы так быстро никогда не возвращались.

– За три цикла вряд ли успеем, – голос Порфирьева стал задумчивым. – Там ведь грузиться надо, а это долго. Хотя… Овен тележки собрал в помощь грузчикам, это уже плюс – не вручную сорок тонн из хранилищ в кузова таскать! У ФСБ-шников штурмовые комплекты на каждого, можно обеспечить ими грузчиков, так будет быстрее. В идеале запустить хотя бы в нескольких хранилищах штатную погрузочную систему, энергии там теперь хватает… Вот тогда бы дело действительно пошло… Может, Овен с Пиджаком справятся… Посмотрим.

– То есть вам предстоят три экспедиции подряд с минимальными интервалами, – подытожила блондинка. – После такого мне потребуется продержать вас в стационаре хотя бы месяц. Кому-то из ваших сотрудников придется подменить вас на это время.

– Посмотрим, – уклончиво повторил капитан. – До этого надо еще дожить.

– Вы ожидаете, что что-то может пойти не так? – Ингеборга невольно вперила в Порфирьева встревоженный взгляд, из-за чего чуть не слетела с беговой дорожки.

– На поверхности в любой момент что-то может пойти не так.

– Но вам будет необходимо пройти углубленное лечение! – воскликнула она. – Иначе вы можете умереть прямо на поверхности! Ваш организм не выдержит интоксикации!

– Всегда выдерживал, а тут не выдержит? – наплевательским тоном изрек капитан.

– Вы же понимаете, что это так! – Система мониторинга сообщила об окончании физиопроцедуры, и Ингеборга поспешила к пациенту. – Вы же чувствуете, что вам с каждым разом становится все хуже!

– Я не собираюсь жить вечно, – равнодушно напомнил ей Порфирьев. – Сделай так, чтобы я мог ходить в экспедиции как можно дольше, и достаточно. Если повезет, то за это время Мозг со своими сделает систему автопилотирования. Маршрут я за прошедшие экспедиции пробил, теперь у нас есть безопасная траектория движения, без препятствий на пути, по которой можно двигаться с большой скоростью даже в условиях нулевой видимости. Я проверял. Если Инженеры сумеют заставить технику не отклоняться от точной оси моего маршрута влево-вправо больше чем на десять метров, то автопилот сможет держать максимальную скорость и ни с чем не столкнется. То есть отсюда до Росрезерва можно будет проходить за один цикл, если повезет с буранами. Может быть, и обратно получится так же. Это уже дело тусы Миронова. Насколько хватит их способностей, я не знаю. Я не Инженер. Вот тогда экспедиции смогут обойтись без меня.

– Если вы не умрете раньше? – с горечью уточнила девушка, но капитан не пожелал ответить. – Что ж, по крайней мере у меня есть хотя бы призрачные шансы продлить вам жизнь, если Инженерная команда справится с вашим поручением. После этого вы перестанете выходить на поверхность?

– Вряд ли, – столь же равнодушно ответил Варяг. – Продовольствие – это еще не все.

– Как это – не все? – опешила Ингеборга. – Разве мы не можем вывезти из Росрезерва все, что необходимо для выживания?

– Можем, – согласился Порфирьев. – И вывезем, если не погибнем по дороге в один расчудесный день. Но всего, что необходимо для выживания, там нет.

– То есть как… – такого ответа она не ожидала. – Там же есть все… даже биорегенераторы и какое-то серьезное производственное оборудование… вы же привезли оттуда строительные материалы для ангара! Овечкин что-то рассказывал…

– А ты его невнимательно слушала, – иронически сообщил капитан. – Иначе бы знала, что стройматериалов там нет, и мы привезли всякий хлам, которым смогли их кое-как заменить. Вообще я не знаю, что там, в Росрезерве, было до войны. Но в той его части, которую не разбомбило и которая может обрушиться в любой момент от постоянных смещений почвы, уцелели только продукты и немного разного оборудования. Да, биорегенераторы там есть, две штуки. Автоматический токарно-фрезерный комплекс тоже есть. И его даже можно сюда перевезти, если понадрываться. Только токарно-фрезерить на нем нечего. Потому что у нас нет металла. У нас вообще ни хрена нет. Ни одежды, ни тканей, ни стройматериалов. Медицинской химии, кстати, тоже нет. Хотя бы об этом ты знаешь?

– Знаю, – настороженно ответила Ингеборга, машинально снимая с Порфирьева отработавшие медицинские приборы. – Наших запасов хватит от силы на год… Но если перестать выходить на поверхность, их расход сократится на порядок!