Студент на агентурной работе - Владимир Сухинин

– Чужаки угрожают нашему лесу, – медленно, взвешивая каждое слово, начал говорить шаман. – Это возвестили духи. Пришельцы ли явились с недобрыми намерениями или беда случится от того, что наши воины нападут на них, духи не поведали мне. – Он поднял голову и посмотрел на вождей: – Что известно о чужаках?

– В караване два десятка разумных, среди них один хуман. Он старший охраны, – ответил старший вождь. – Не думаю, что от них могут исходить серьезные неприятности. Среди них есть маги, но нет путешествующих по изнанке мира.

– Мы пошлем воинов; ты, шаман, поддержишь нас ду́хами. Десятая часть добычи твоя. Я все сказал, – ответил вождь и стукнул по полу хвостом.

Остальные вожди молча ударили своими хвостами. Они поддержали старого вождя.

– Я услышал вас, – ответил шаман, – да будет так.

Утром, когда светило еще не поднялось над верхушками деревьев, войска племен заняли позиции у входа в долину. Охотники расположились по ветвям деревьев, а на дорогу вышли тагочи, специально выращенные деревья, в которые шаманы заперли души принесенных в жертву врагов.

Закингур с ритуальным ножом в окружении десятка шаманов с первыми лучами светила приступил к жертвоприношениям. Перед ним на коленях стояли рабы и пленники. Опоенные зельем, они безразлично взирали на приготовления шаманов. А потом кровь полилась рекой в подставленные деревянные сосуды. Два шамана брали жертву и раскладывали ее на грубо выструганном столе. Закингур надреза́л артерию на шее и вонзал нож в сердце. Остальные шаманы были ловцами духов, они пели песнь посмертия и постукивали палочками в такт своему песнопению. Этим ритуалом они ловили отлетавших духов жертв и, порабощая, привязывали их к своим посохам. В крови душа, и она пойдет для наполнения тагочи.

Когда светило стояло уже высоко, жертв не осталось и ритуал был закончен. Закингур разжег костер, вокруг которого расселись шаманы. Старейший из них, шерсть которого была испачкана кровью жертв, стал кидать в огонь пучки сухих трав, и над костром потянулся густой сладковатый дым. Сидящие рядом шаманы вдыхали его, их сознание высвобождалось и поднималось выше и выше над ними, потом над лесом.

Закингур шел по небесным путям к месту встречи чужаков, он видел воинов, сидящих в засаде, толпу тагочи, перегородивших дорогу, и наконец увидел пришельцев. Небольшой отряд спокойно двигался по дороге, не замечая нависшей над ним угрозы. Вот сотни зачарованных дротиков, способных пробивать магические щиты и железную броню, полетели в беспечных чужаков, чтобы осыпаться на землю, не долетев до них. А потом пришел кошмар: тела воинов стали падать на землю, как переспелые плоды. Следом большой участок леса накрыло серое облако, а когда оно растаяло, на земле остались лежать сухие сморщенные тела, бывшие когда-то сильнейшими воинами племен.

– Вы поплатитесь за это! – проскрипел старый шаман и встряхнул образом посоха. – Вот пища, летите и утолите свою жажду, – сказал он и указал на стоящий отряд.

Сотни духов, голодных и злых, сорвались с посохов и устремились к лесу. Но тут неожиданно астрал подернулся рябью, и когда старый шаман снова смог видеть, то разглядел, как вместо того, чтобы напасть на чужаков, духи стали вселяться в мумии погибших бойцов. Один за одним воины поднимались и, обходя отряд пришельцев, направлялись вглубь леса.

Закингур обмер. Он понял причину молчания предков и то, о чем его предупреждали духи прорицания. В их лесах не останется его соплеменников, духи замученных жертв шли мстить своим мучителям. И очень скоро некому будет взывать к предкам и воздавать воздаяния. Живые мертвецы добрались до сидящих шаманов, и с отчаянным криком, полным ужаса, старый шаман улетел за грань.

Нейтральный мир. Город Брисвиль

– Морадус, что ты выяснил про эту Ведьму? – спросил кряжистого дворфа жирный, словно оплывший свиной окорок, демон.

Его маленькие красные глазки были полуприкрыты. Всем своим видом он выражал лень и равнодушие к происходящему. Но все, кто находился в комнате, хорошо знали, как обманчиво это впечатление. Глава гильдии работорговцев все замечал и, несмотря на свои размеры, был опасным бойцом. Он не прощал тех, кто плохо делал свою работу и не приносил ему результат. Морадус это знал.

– Гарегон, эта женщина появилась неизвестно откуда, – начал дворф, – впервые ее увидели в катакомбах через семь кругов после бойни, устроенной братством. Она заявилась в сопровождении шверда и осталась жить среди попрошаек. Она не проходила через телепорт и ранее в Брисвиле не появлялась. Ведьма очень умна и жестока, все, кто имел неосторожность напасть на нее или ее бродяг, поплатились. Их загрызли шверды. Вот это самый непонятный момент, связанный с ней! Как ей удается ими управлять? Все бродяги Брисвиля стеклись на заброшенную выработку и встали под ее руку. Ведьма не дает их в обиду, а они отдают ей часть выручки, признав ее главной. И вот еще что, нищие и попрошайки будут стоять за нее горой. Пусть они никчемные бойцы, но вкупе со швердами это серьезная сила. Кроме того, она закупает амулеты и зелья. Когда она выходит в город, ее, кроме пса, всегда сопровождают трое нищих. Это пока все, что удалось узнать. – Дворф замолчал.

– Хорошо, я понял тебя, – изобразив кивок, ответил Гарегон. Он посмотрел на сидящих и добавил: – Мне нужна эта Ведьма, и нужна живой. На нее есть богатый покупатель, поэтому жду ваших предложений, как нам ее захватить.

Когда глава гильдии говорил, что ждет предложений, это не значило, что он будет выслушивать чье-то мнение. Он ждал уже готовый рабочий план.

Ведьма шла за новой партией амулетов. Открыв дверь лавки, где она обычно закупалась, зашла внутрь. Через некоторое время пес, оставшийся сидеть на улице, заволновался и завыл. Он прыгнул и врезался всем своим огромным телом в дверь, разбил ее и ворвался в лавку. На полу, истекая кровью, лежали тела трех сопровождающих. Самой Владычицы не было. Он покрутился и горестно завыл. Его тоскливый вой подхватили десятки псов по всему городу.

Провинция Азанар. Замок Ярри тан Шарду

Барон пребывал в ярости. Все усилия, потраченные на поиски демона и странного Ивана-царевича, не приносили результата. Появившиеся из ниоткуда, они так же бесследно исчезли.

– Маг, где твоя хваленая защита? Двое чужих проникли в замок, а сигнальная сеть их не засекла. За что я плачу тебе деньги? Дармоед. Кругом одни дармоеды, – распалялся Шарду. – Ковач, ты проверил темницы? – обернулся он к главе замковой стражи.

– Нет, ваша милость, оттуда не поступали сигналы тревоги, – ответил седоусый воин.

– Так иди проверь! – еще больше разозлился Шарду. – Э-э, – махнул он рукой, – я сам проверю. Ищите этого царевича по всем закоулкам, на крыше, в подвалах, но найдите его мне.

Барон резко развернулся и пошел в сторону тюремного двора. Он долго бил молотком по металлической пластине двери, но на его стук никто не отзывался.

– Ковач! – закричал барон. – Тащите сюда таран, в тюрьме что-то произошло, эти ублюдки не открывают. И ты, маг, иди сюда! – снова закричал он. – Ты можешь открыть эту дверь? Она закрыта на засов изнутри. – Он в ярости глядел на подошедшего мага.