Три «танкиста» - Михаил Михеев

Парень затравленно оглянулся, сообразил, видимо, что по лестнице убежать сможет разве что на пятый этаж, откуда прыгать будет совсем уж грустно, и, демонстрируя, что еще не все мозги ушли в стероиды, осторожно приблизился. Поляков тут же съездил его по роже, понаблюдал, как тот ворочается, пытаясь встать, и поощрительно улыбнулся:

– Вот и молодец, вот и правильно. Веди меня к своей машине. Раз уж вы, говнюки, мне осмелились стрелку забить, то сам же меня и отвезешь. Ну!

Во двор они вышли вдвоем. Вроде бы небрежный, но в то же время чувствительный хват за шею и едва заметное покалывание кончиком ножа в области почек настраивали пленного на благодушный лад и склоняли к сотрудничеству. Ушибленный первым так и лежал возле подъезда. Живой, конечно; упав с пролета между первым и вторым этажами довольно сложно убиться насмерть. Однако же, об асфальт приложился здорово и вдобавок к ушибленным ногами Полякова легким добавил еще и пару-тройку переломов. Лежал, шевелясь, будто раздавленный червяк, и матерился. Проходя мимо и услышав пару нелестных слов в свой адрес, Сергей потратил две секунды на то, чтобы точно рассчитанным пинком свернуть ему челюсть. Некультурно, конечно, бить лежачих и неспортивно, однако же дело того стоило. В общем, пострадавший заткнулся, а Поляков со своим невольным спутником прошли к машине.

Стоит признать, тачка была крутая. Лет двадцать назад. По сравнению с ней стоящая неподалеку машина Сурка выглядела настоящим венцом автомобильной мысли. Когда-то в понторезках вроде этой рассекали бандюки, сейчас же, на взгляд Полякова, это было ржавое ведро, набитое болтами. Да еще и на изрядно сношенной резине. Главное достоинство – шильдик на капоте и наглухо тонированные стекла. Даже лобовое. Как эти кадры через него хоть что-то видят, особенно ночью? Нет, как ни крути, а противостояла ему мелкая шпана, не более того.

Дверь машины не была закрыта. Что же, тем лучше. Короткий расслабляющий удар, втолкнуть потерявшего на несколько секунд связь с окружающей действительностью пленного на место водителя, а самому обойти транспорт и спокойно сесть в пассажирское кресло. Что-что, а крутиться за рулем по городу, толком не зная его, Поляков не собирался. Усмехнулся, глядя на приходящего в себя парня, решительно пристегнул неудачливую тушку ремнем и упер нож ему в промежность.

– Ну что, мальчик, тебя как зовут-то?

– Станислав, – прохрипел еще не отошедший до конца от шока, вызванного переменой статуса, пленный.

– Стасик, значит… В студенчестве мы так тараканов называли. Очень тебе подходит, да… В общем, дорогой мой человечек, выбор у тебя небогатый. Или везешь меня туда, где вы держите моего друга, или я рукой шевельну – и все, будешь красиво петь и хорошо танцевать. И да, не стоит мне рассказывать, что ты не при делах, все равно не поверю. Как, согласен? Ну и молодчинка. Все, поехали давай. Время – деньги, а их у тебя нет и не будет.

Как водителю, местному герою подворотен до Сурка было далеко. Однако же рулем он крутил вполне исправно, ибо – не идиот. Аккуратно ехал, не превышал, да и в местных переулках ориентировался. Пять минут – и они на месте, Поляков едва успел Леночке отзвониться. Просто замечательно!

Если район, из которого они выехали, можно было назвать депрессивным, то конкретно это место смело относилось к городским трущобам. Когда-то давно, еще в благословенные сталинские времена, их заселяли репрессированными. Ну, как репрессированными – в любой стране с мировыми трендами в законодательстве предателей расстреливали. Как вариант, вешали за шею. И только в Советском Союзе им давали шанс на перевоспитание.

Вот и сгоняли в такие вот провинциальные городки, будущие центры отечественной промышленности, всяких бандеровцев, лесных братьев и прочую шелупонь. Не всех, конечно – тех, кто реально замарался в крови, чаще всего отправляли севернее, валить лес, разрабатывать уран или еще как-то отрабатывать свою никчемную жизнь. А вот тех, кто вроде бы и виноват, но при сотрудничестве с немцами расстрелами не занимался, просто тихо поддерживая захватчиков, частенько отправляли на «вольные» поселения. Вот как здесь. И в результате образовывались целые улицы, застроенные непривычного вида, неказистыми, но вполне добротными домами. И жили в них такие же неказистые люди. Потом кто-то, отбыв срок, уехал, кто-то остался, сменились поколения, дома меняли хозяев, ветшали, ухоженные когда-то огороды зарастали сорняками…

Сейчас здесь было конкретное «не-пойми-что». Вроде бы и город, а в то же время деревня деревней. Часть домов уже рассыпалась от ветхости, часть, наоборот, превратилась во вполне респектабельные особняки. Ну а кое-какие остались в первозданном, хотя и весьма потрепанном годами виде. К одному из таких домов они и подрулили.

– Ну что, Стасик, как вы заезжаете внутрь?

– Сигналим…

– Это замечательно! Чего ждешь? Бибикни, пусть открывают.

Тот послушно придавил клаксон, и через минуту широкие створки ворот, то ли обитые железными листами, то ли из них и сделанные, открылись. В проеме нарисовалась отвратительно различимая из-за тонировки фигура, сделавшая приглашающий жест – заезжай, мол. Ну что же, мы не гордые, можем и заехать.

Позиция выглядела удобно. Задняя дверь есть, а вот окон нет. Милое дело. Слегка тюкнув водителя по голове, чтобы посидел за рулем минут несколько и без сознания, Поляков вылез. Подошел к запирающему ворота типусу средних лет, весьма потрепанной, под стать дому, наружности. Тот как раз заканчивал запирать ворота, ругаясь под нос на жлобов, что даже помочь не хотят, и не соизволил даже обернуться. Край непуганых идиотов, гос-споди!

Привратник очень удивился, ощутив на шее твердые, словно гвозди, пальцы. И без малейшего сопротивления рассказал, что, где и как в доме. Весьма разумно с его стороны, и даже применять дополнительные меры воздействия не пришлось. Абсолютно добровольное сотрудничество. Да, конечно, пальцами под уши давить – это больно. Но совсем не так, как можно сделать, зная анатомию. А ведь тренер факультативно это показывал! Зачем только? Но вот, пригодилось. Так что побеседовали за жизнь, после чего оставалось лишь «приголубить» «языка», обеспечивая ему долгий и здоровый сон. Охлопал карманы, нашел классическую «зоновскую» финку с наборной ручкой и кастет. Ну надо же, а думал, блатная романтика уже вечность как вышла из моды. А мужик – идиот! Статью в кармане таскать – это надо же додуматься! Нет, щенки, которых Поляков уделал в подъезде, если внимательно посмотреть, все же умнее. Их железки-складники хоть и имеют устрашающий вид, на проверку ни одна экспертиза холодным оружием не признает. Впрочем, это не его проблемы, решил Сергей и направился к дому.

Несуразность происходящего начала доходить до Полякова как раз в этот момент. Он – бывший менеджер, который по-настоящему дрался только в детстве. А сейчас… за последнее время он не только научился бить рожи лучше какого-нибудь доморощенного терминатора, но и делать это без каких-либо свойственных мирному человеку метаний. Просто, четко, быстро. Раньше ему бы и в голову не пришло лезть в чужой гадюшник. И никаких эмоций, даже намека на негатив не прослеживается. Что с ним творится? Но мысли шли словно бы параллельно основному потоку сознания, Поляков даже шагу не замедлил. И спокойно, безо всяких рефлексий открыв незапертую дверь, зашел внутрь.