Сетерра. 2. Тайнопись видений - Диана Ибрагимова

– Тогда давай мы завтра с ним везде ходить будем, как будто мы его свита, – предложила Яни. – Может, он обрадуется! Только ты мне расскажи, что делать надо.

– Это я тебе в два счета! – пообещал довольный Генхард. – А первое правило – ничего Марху не говорить! Опять челюстями заклацает, что мы подурели, и велит, чтобы принца в покое оставили! Вот откуда Вобле знать, какие у соахийцев порядки? Он, может, каждое утро ждет, что мы за ним ходить будем! Я его таким убитым, как сегодня, еще ни разу не видел. Это уже край. Надо что-нибудь срочно сообразить.

* * *

Нико решил выследить жертву днем, а убить ночью, поэтому особенно не торопился вставать. Он очищал разум от лишних мыслей и не обращал внимания на шепот и шаги, а когда поднялся, обнаружил у постели простертых ниц Генхарда и Яни.

– О, великий принц! – торжественно начал кудрявый, распрямившись.

– Мы принесли помыться! – весело сообщила Яни, суя Нико чашку с водой.

– Цыц, дурочка! – нахмурился Генхард. – С соахийцами так не обращаются! Их надо умывать как маленьких!

Нико сдержал раздраженный вздох и потянулся за обувью, но самозваный братец торопливо ее сграбастал.

– О, великий принц! – начал он опять. – Я сам их напялю!

И, схватив Нико за ногу, принялся запихивать правую стопу в левый ботинок, а Яни, намочив ладошку, так усердно терла ошалевшему парню лицо, что тот закашлялся.

Наконец Генхард разобрался с обувью, а Яни торжественно принесла горбушку хлеба с маслом. Нико проглотил ее и надеялся освободиться от бешеной парочки, но не тут-то было. Оказалось, они договорились на сегодня сыграть роль его свиты: «Потому как принц мрачнеет с каждым днем и расстраивается, что слуг у него нету. И так он или совсем помрет или чернокожий станет, как люди с Нунумбы!»

Нико внутренне взвыл. И почему эти двое увязались за ним именно в день, когда он решился на первое убийство? Настрой оказался испорчен, а освободиться от навязчивого дуэта, не используя слов, не представлялось возможным. Вариант с побегом Нико тоже не нравился: если он пропадет, эти двое наверняка начнут носиться по улицам, горланя о соахийском принце, и это привлечет нежелательное внимание. Пришло время подумать о том, чтобы жить отдельно. А лучше – вернуться в Еванду, поближе к порту. Но там с тренировками будет сложнее. Хотя всюду есть бездомные, которых можно прикончить перед затмением.

Нико подавил в себе отвращение и стыд от этой мысли. Все средства хороши. Так учил Тавар. Каково ему будет сдохнуть по собственному методу?

– Ты видишь?! – гордо воскликнул Генхард. – Он улыбается! Я же говорил, что обрадуется!

Нико тут же перестал ухмыляться и кашлянул, остановившись у булочной. Там он сунул Генхарду и Яни по медяку и ткнул пальцем в вывеску.

– Есть хочет! – обрадовалась Яни, отдавая монетку Генхарду. – Ты иди покупай, а я останусь с ним, а то он расстроится, если вся свита уйдет!

Нико готов был провалиться под землю к кротам, лишь бы избавиться от этих горе-слуг. Он дал девочке еще денег и подтолкнул в сторону двери, в которую уже вошел кудрявый.

– Генхард, подожди! Он совсем голодный! Надо побольше купить! – весело закричала Яни, взлетая по ступенькам.

Нико дождался, пока она скроется в булочной, и метнулся в ближайший проулок, решив не возвращаться в дом порченых. Он прожил с ними почти трид и успел привыкнуть к незатейливому быту, вечерним разговорам за столом, ворчанию Марха, улыбке Илана, причудам Яни и Генхарда, насупленному молчанию Дорриана и доброте Рори, который то и дело тащил в дом голубей с обмерзшими лапками. Эта странная семья казалась надежней целого мира, но дать себе привязаться к ним и стать частью их жизни Нико не мог. Он не был рожден сыном затмения, и пропасть прошлого отделяла его от каждого в этом городе и во всем мире.

– Посторони-и-ись!

Принц не успел опомниться, как на него налетел щербатый мальчишка.

– О! Господин хороший, а я вас знаю! – радостно заулыбался он, поправляя сползшую на лоб шапку, и тут же затравленно оглянулся.

За ним бежали с палками аж шестеро крепких на вид ребятишек.

– Ну и где ты так вляпался? – без интереса спросил Нико и понял, что заговорил впервые с тех пор, как очнулся на свалке.

– Я им про леденчик хвастал, который в Еванде ел, – буркнул мальчишка, прячась за спиной принца. – Рыбка это была красная… С мою ладошищу!

– Вот же проблемы у людей… – закатил глаза Нико. Он порылся в нагрудном кармане и кинул каждому из преследователей по медяку. – Берите и валите отсюда, не то поколочу.

Мальчишки пару минут недоуменно пялились на деньги, потом веселой гурьбой понеслись в сторону рынка.

– А мне-е? – обиженно протянул болтун.

– А ты не хвастай лишнего. – Нико щелкнул его по носу. – Меньше под ребра получишь.

Мальчик надулся.

– Слушай, ты говоришь, батька твой уголь возит в Еванду, он, случайно, сегодня не едет? А то мне тоже туда надо.

– Н-нет, господин хороший, он теперь в Рахму укатил… Но тут много всяких в зиму катается, вы к воротам идите и поспрашивайте у тех, у кого желтое колесо намалевано. Они людей до городов возят, а обратно товаром грузятся.

– Ладно, – сжалился Нико, – вот тебе плата за хороший совет, и с этих пор язык за зубами держи, понял? Меня в другой раз тут не будет, а батька твой опять уедет, и шею тебе намылят.

Мальчишка взял монетку и долго смотрел на нее невидящим взглядом, потом вдруг вцепился в ногу Нико и заревел изо всех сил.

– Ты чего?! – испугался принц, оттаскивая паренька в сторону. – Чего ревешь-то?

– А у меня батьки не-ету, – рыдал тот, снова ухватив Нико за штанину, всхлипывая и заикаясь. – И в Еванду я не ката-ался и леденчик не е-е-ел.

Принц выпучился на него.

– Тогда откуда ты про Соаху узнал, а, болтун?

– А я… я торгашей подслушиваю и потом всем новости рассказываю, чтобы на покушать мне да-али. А вы такой добрый, господин хороший, такой вы добрый! Я хочу такого, как вы, ба-а-атьку! А у них у всех батьки е-е-есть! И пряники им на Новый год купи-или, а я… а я и корочки не съе-е-ел! Потому что я… я… в барахло нарядился с помойки и воняа-а-а-ал, а они такого Мороза вкусным кормить не захоте-ели!

Нико показалось, что этот ребенок промочит ему брюки. Прохожие странно смотрели на них и перешептывались, но никто не подходил узнать, в чем дело.

Мальчишка все причитал, и принц только сейчас увидел, что вся одежка на нем волочится и подвернута во множество слоев, а шапка сползает на глаза оттого, что первоначально вязалась для взрослого.

Нико прислонился спиной к стене какого-то здания и начал биться об нее затылком. Мальчик перестал плакать, втянул сопли и удивленно посмотрел на принца снизу вверх.